Еще у Филиппова есть трилогия «Дедушка», «Бабушка» и «Братан» — про семью борцов с большевиками. «Бабушка» — о том, как старушка помогала петлюровцам, за что поплатилась, когда в село пришли большевики. Заканчивалось стихотворение так: «Повесили. А тучи плыли, / Я выл от горя, рухнув в грязь. / Какую бабушку убили, / Какая жизнь оборвалась!»

Слезы горы

«Читая свои стихи, он в кульминационный момент объявлял: „А сейчас — патетическая часть“.

Итак: патетическая часть. Роман уже в зрелом возрасте влюбился. Ксюша, очаровательная женщина, была намного моложе его. Она приехала к возлюбленному на гастроли, он так радовался! Купили цветы, потащили к памятнику солдатам… С женой Романа Катей я общалась, но, конечно, не могла рассказать ей о той встрече. А она сама обо всем догадывалась. Из-за этой любви дома у Филиппова сложилась тяжеловатая обстановка.

Помню, мы с ним и другими актерами сидели в ресторане, он рассказывал о Ксюше. И вдруг закрыл лицо своей большой рукой, и я увидела, что между пальцев у него текут слезы. „Что мне делать? — повторял он. — Что мне делать?“ Талантище, хулиган, анархист, матерщинник, этот гора-человек плакал…

Катя рассказывала мне: она однажды закрыла мужа в комнате — он, скорее всего, собирался к той, другой. Ради него оставившей супруга, известного боксера. Запертый Роман Сергеевич стал биться и кричать. Катя сказала, чтобы прекратил, потому что она сама сейчас позовет Ксюшу к ним. Позвонила ей, и та пришла. „Мы сели, — говорила мне Катя, — я предложила сыграть в карты. Время от времени я выходила из комнаты и шла на кухню, думая по дороге: только бы не упасть и не умереть“. Каким надо обладать мужеством, чтобы выдержать такое! Роман остался в семье, с обожавшей его Катей, хотя это решение ему трудно далось. Вот такие женщины любили его».

Тому, кто, будучи уже не мальчиком, влюбляется до слез, жизнь, чем бы ни приходилось платить за внутреннюю драму, — сестра или возлюбленная. И ей хочется отдать как можно больше, и подольше держать ее нежную руку в своей руке…

«Мы собирались на гастроли, пришел Роман, с чемоданом, но был красный, по лицу у него тек пот. Наш опытный бригадир сказал: „Ты не едешь, срочно вызываем врача“. Отвезли к академику Чазову, оказалось — обширный инфаркт. Лечился Роман старательно, бросил курить. Но потом опять начал, мог выпить рюмочку, съесть то, что нельзя. Здоровье быстро сдавало. Мы сидели в одной гримерке, я видел, что у Романа ноги синие».

«Как-то, разъезжая с гастролями по Мурманской области, мы смотрели на лежавший за окном автобуса пустынный пейзаж. Пусто — и камни. Роман произнес задумчиво: „Привезу в Москву камень, поставлю на кладбище. На камне попрошу написать: ‘Дорогому Роману Сергеевичу Филиппову. Мало жил, но много сделал’.“»