«Работали мы с Янковским на картине „Царь“, где я играл Ивана Грозного, и Олег Иванович меня как-то спросил: „Скажи, какая из моих ролей тебе больше нравится?“ Сначала мне хотелось уйти от ответа, потому что я из альтернативной компании, мы не любили очень многое в советском искусстве. А потом на память пришло, как я участвовал в каких-то кинематографических встречах и видел там Янковского: „Олег, самое яркое впечатление у меня — от твоей улыбки, которую выдумать нельзя“. Он: „Как интересно“. Не обиделся, что я роль не назвал. А в самом начале съемок мы выпили слегка… Ну, это Павел Семенович и Олег Иванович слегка, они сдержанные, а я выпил здорово. И, поскольку тогда еще причислял Янковского к той плеяде, которую не сильно уважал, понес на него: „Ты кто такой? Святого пришел играть? Думаешь, здесь халява?“ На следующее утро встречаемся. „Олег, — говорю, — прости“. — „Ничего, ничего“. И все. Он обезоруживал добротой, вниманием, изысканной манерой. „Петенька“ называл меня. Нельзя быть неважным человеком и хорошим актером, не получится. Дух творит себе форму — это твердый закон.

Ванечка Охлобыстин в сцене, когда его шут Вассиан таскает осужденного Филиппа по помосту, не очень умело обращался с Янковским. Тот потом спрашивает, наклонив голову: „Петь, что у меня там?“ — „Олег, у тебя вся голова в шишках“. — „Ну, — говорит, — безумный“. И все. Никогда ни одного слова неудовольствия, все мягко, умно, доброжелательно. В его присутствии я чувствовал, как играю — в каком месте превознесся, где, наоборот, поскромничал».

Сколько раз Янковский и Абдулов сходились в кино, чтобы показать вроде бы идеальные «противоположности», а на деле смотрелись друг в друга, как в зеркало, потому что их характеры перекликались и переплетались. В «Царе» же у одного из них возник настоящий, чистый, цельный антипод. Может, потому, что, как человек, Янковский, верно и покорно следовавший своей судьбе, достиг того состояния, когда неоднозначное отпало, обнажив строгость, стройность и простоту «замысла», когда все, что можно сказать о человеке, укладывается в несколько слов.

«Каждое утро, собираясь на съемку, я радовался, что опять увижу Олега Ивановича. И не знал о его болезни — он не показывал своего состояния. Улыбка. Спокойствие. Любовь».

Взять в гардеробе пальто…

В духе своего всегдашнего «конформизма» Янковский следил за собственным здоровьем и советовал друзьям есть побольше рукколы, пить на ночь немножко «височки» и ложиться спать в одиннадцать. С сожалением смотрел на тех, кто по неразумности рисковал лишиться вышеописанных радостей прежде времени.