Читаем Актер. Часть 3, 4 полностью

 — Знаешь, где я с Лизой ошибся? — помолчав, медленно произнес Исаев. — Я считал, что код — помнишь ее письмо? — был адресован тебе или ее отцу. Но на деле это не так. Письмо было брошено в мой ящик, и шифр адресован мне. Я прекрасно знаю дату твоего рождения. Кроме того, я тебе сегодня сказал, что, действуя в рамках своей системы, где «все гениальное — просто», Лиза продолжает убегать и запутывает следы. Но Беннет, Исаева, Хейфиц — это слишком много прозрачных подсказок, ты не находишь? И это не ошибка и не просчет с ее стороны. Лиза для этого слишком умна. Просто сейчас ее игра изменилась. Скорей всего, она еще в Питере поняла, что раскрыта, что я расскажу тебе правду. А для нее это означало одно — конец. И если раньше она скрывалась, то теперь она вовсе не прячется. Ей надо, чтобы я и, возможно, кто-то еще гарантированно нашли ее в определенный, ей нужный момент. И она ведет меня и, возможно, кого-то еще к этой точке.

 А ее ключевая ошибка заключается в том, что она когда-то дала себе установку, что она тебе не нужна, что, узнав правду, ты откажешься от нее. Лиза не верила, что ты будешь ее искать, и что ты — ты, а не я — так быстро найдешь ее в Комри...

 Тем временем в Лондоне, Эдинбурге и недалеко от квартиры Исаева разворачивались следующие события.

 — Привет! — от радости Наташа Терентьева чуть ли не ахнула в трубку.

 Просто надоело все эти дни думать об Андрее. О том, что было, и о том, что так и не сбылось.

 — Привет, honey. Как ты? — спросил в ответ низкий приятный голос.

 На «сладком» английском сленге «honey» означает «милая». Впрочем, одни только эти теплые интонации лили бальзам в ее душу. Приятно знать, что ты хоть кому-то нужна помимо своих родителей.

 — Дела? — улыбнулась Наташа. — Да ничего. Вот, планирую на неделе уехать на съемки в Прагу.

 — Почему туда?

 — А там колоритно.

 — А, понял. Новый рекламный ролик? — догадался он.

 — Да, точно, — она рассмеялась. — Хотя, если честно, я волнуюсь из-за съемок, — призналась она.

 — Не переживай, ты справишься. Ты у меня и умница, и красавица.

 — Правда? А мне казалось, что ты об этом уже забыл, — пококетничала Наташка.

 — Почему я был должен об этом забыть?

 — Ну, мы так долго с тобой не виделись...

 — Honey, согласен, это мое упущение, — быстро извинился мужчина. — Но я исправлюсь. А с кем будут съемки? Если, конечно, это не страшный секрет твоей фирмы.

 — Ой, ну какие секреты, — Наташа даже махнула рукой. Смешно сказать, тайны — и от него! Он и так все узнает, если захочет. — Но скорей всего, ты не знаешь его, — предупредила Терентьева. — Просто есть такой актер, Александр Ресль. Он и пробил мне эти съемки. Мы с ним когда-то дружили.

 — Ого!

 И, вроде бы, прозвучал этот возглас, как почтительное удивление, но под ним ясно угадывался намек: «Понимаю, что за дружба у вас была».

 — Ну перестань, — Наташа опять засмеялась. Его ревность была ей приятна, особенно после Исаева. — И кстати, не факт, что Ресль будет сниматься. Три дня назад он отправил в продюсерский центр письмо, чтобы раньше двадцатого его в Праге не ждали. Так что мне, скорей всего, подберут другого партнера. Нас со съемками существенно поджимает время.

 Она так и сказала: «Существенно». Проклятое слово, которое прицепилось к ней еще со времен Андрея. Поморщившись, Наташа тут же дала себе обещание все-таки раз и навсегда выбросить Исаева из головы. Он не с ней. Он не ее, и никогда не будет.

 — Да? Очень жаль, — между тем огорчился любовник.

 — Чего тебе жаль? — Изгоняя ненужные мысли, Наташа тряхнула головой.

 — Наташа, поверь, я знаю, что у меня всегда будет повод тебя ревновать. Ты невероятно красивая, ты привлекаешь внимание. Но я иногда смотрю кино. А этот парень талантливый молодой человек и явно хороший актер. И тебе лучше сниматься с ним, чем с тем, кто не догоняет тебя по параметрам таланта и внешности. Тебе нужен успех, а для этого помимо везения нужен хороший партнер. Так что я обязательно посмотрю твои ролики и буду... как это по-русски? Ах да: «Держать за тебя кулачки».

 — А я-то считала, что ты, как все мужчины, смотришь только боевики, — подколола его Наташа.

 — Я не все, honey, — напомнил он и мысленно усмехнулся.

 Уже чего, чего, а боевиков ему хватало по жизни.

 — Я знаю, — мягко выдохнула она. — А как ты? Как твоя командировка? Когда она заканчивается?

 — Не знаю. Но я постараюсь управиться дня за три, за четыре.

 — А может, мы тогда в Праге пересечемся? — осторожно закинула Терентьева удочку. Боялась давить на него. Все тот же проклятый опыт с Андреем.

 — В Праге? Возможно. — Она не видела, как мужчина нахмурился. — Ты прости, но у меня вторая линия.

 — Да, да, конечно, — заторопилась Наташа.

 Она понимала его. Он ей признался, что работает на Интерпол. И может, поэтому она приняла его после Исаева, как данность, в свою судьбу?

 — Пока, детка. Я тебе еще наберу.

 — Пока.

 Они повесили трубки практически одновременно.