Читаем Аксум полностью

Нападающие всадники, сделав пару залпов, пригнулись и, выставив вперёд копья, помчались прямо на моих копейщиков, стоявших за стеной больших, но ненадёжных щитов. Умелые мастера у меня отсутствовали, нескольких щитов, найденных в подземельях, на всех не хватило. Атакующие, летевшие на нас, подбадривали себя диким воем. Присмотревшись, среди них я так и не заметил Име-Маку. Жаль, а то сражение могло закончиться гораздо быстрее.

Теряя на ходу людей и животных, все три отряда мчались навстречу своей смерти, лихо настёгивая почти обезумевших верблюдов. Левому отряду не повезло больше всех: дав знак, я внезапно перевёл весь огонь моих лучников на него. Это сразу же катастрофически сказалось на атаке летящих всадников и последовавших за этим потерях.

За короткое время вражеский отряд потерял до половины своих бойцов и, остановив атаку, начал разворачиваться назад.

— Усилить огонь, стреляйте им в спины! Стреляйте! — скомандовал я.

Лучники, видя бегство вражеского отряда, усилили стрельбу, а я тут же поставил в основной строй всех, кто охранял мой левый фланг. Атака быстротечна, и в это время главные силы кочевников обрушились на наш строй, вломившись в первый и частью во второй ряд, который являлся и последним. Несмотря на слаженность и довольно неплохой боевой дух, мои войска, всё же, дрогнули.

— Мечники вперёд! — взревел я, доставая лук и накладывая на него стрелу.

Дрогнула тетива, стрела ударила во вражеского воина, тот тут же поник и свалился с верблюда. Полетела ещё одна стрела, и упал ещё один труп. Мечники пришли на помощь копейщикам, и строй немного выровнялся.

— Лучники, всем приготовиться к выстрелу! — отдал я очередную команду и выждал паузу, чтобы она дошла до всех. Но не все поняли, обернувшись, я резко натянул лук и направил его на одного из непослушных идиотов.

Меня понял Ап и, подскочив к засранцу, стукнул его по голове древком копья и заорал.

— Слушайте повелителя.

Ещё несколько секунд прошло на осознания этого приказа всеми лучниками.

— Выбрать цель! — отдал я новую команду, направив свой лук в сторону второго отряда, что также вломился в наши ряды, став их продавливать.

— Пли!

Сорок восемь стрел, выпущенные оставшимися в живых лучниками, ударили в упор по сражавшимся кочевникам, практически выкосив их. Кому-то из них явно не повезло, в них попали сразу две стрелы, что подарило мгновенную смерть, а кому-то, наоборот, очень сильно повезло остаться невредимым, и теперь эти кочевники разворачивали своих верблюдов обратно.

Но битва на этом не прекратилась, и дикий рёв верблюдов, лягающихся ногами, падающих замертво или мчащихся в разные стороны, порядком заглушал яростные крики людей, сражающихся друг с другом.

Продолжая сидеть на верблюде, я то и дело выпускал стрелы, целясь в начальников или наиболее храбрых воинов. По мне тоже стреляли, и иногда только доспехи и шлем защищали меня.

Смешалось всё в разгаре чёрной битвы: верблюды, негры, бронзы звон…

Глядя на отряды противника, собирающиеся для решающего нападения, я понял, что первая атака оказалась лишь проверочной. Да, два мелких отряда мы смогли разбить полностью, и их остатки улепётывали прочь со всех ног, а самый большой из наступающих почти готовился к этому, но сзади них копилась главная сила моего врага. Име-Маку хоть и являлся дикарём, но оказался вождём в военном отношении очень умелым и расчётливым. Он знал, на что идёт и с кем собирается сражаться, поэтому направил в первую атаку самых слабых воинов из разряда «кого не жалко», и теперь готовил силы для главной атаки.

Его замысел я оценил в полной мере, когда увидел, как начинают отступать последние воины его первого отряда, разворачивая назад верблюдов, на которых мы израсходовали половину запаса наших стрел. Что же, тем ярче станет наша победа.

— Не стрелять! — отдал я приказ, понимая, что ни преследовать врага, ни тратить на его спины стрелы уже не стоит. Эти воины уже сломлены, так что, лучше ценные стрелы потратить на других.

Последний разбитый нами отряд обратился в бегство, оставив на вытоптанном поле убитых и раненых. Оглядев поле сражения, я сморщился, зрелище, всё же, неприятное. Когда человек сражается, и адреналин в крови туманит мозг, то он не замечает вокруг, как ужасны смерть и мучения, а вот после боя всё становится слишком явным и неприглядным.

Раненых в плен не брали, их тут же добили мои воины, с тревогой оглядываясь на тёмную полоску многочисленных всадников, что лавиной приближались к нам со стороны саванны. Их казалось так много, что сама земля дрожала под копытами многочисленных верблюдов.

— Орда идёт, — сказал я вслух, и добавил, — Ап, боевые трубы готовы?

— Готовы, хозяин.

— Как только они окажутся близко, труби в них изо всех сил, нам нужна только победа!

— Сделаю, хозяин.

— Сети готовы?

— Да, хозяин, но они непрочные, из травы сплетённые.

— Нам не нужны прочные, они должны оказаться под ногами верблюдов и даже если станут рваться, цели своей достигнут. А катапульта готова?

— Да, хозяин. Хорошо. Сначала выстрел, затем трубы.

— Да, хозяин.

— Ступай.