Читаем Акселерандо полностью

Чёрт его знает, что из всего этого выйдет. Никто не берется и гадать, кроме разве что непосредственных участников Комитета Фестиваля, группы, которая первой придумала идею замостить атмосферу Сатурна аэростатами с горячим водородом. Но проходит полный суточный цикл, почти сорок тысяч секунд, и начинает вырисовываться картина. Разработать надежную систему контроля отклонений в планетарной сети-распределителе баллов репутации, с гарантией не менее, чем на пятьдесят мегасекунд (почти один марсианский год, если бы Марс еще существовал). Создать парламент — борганизм, который будет говорить от лица единого суперсознания, построенного из убеждений победителей. И прочие безрадостные вещи, как постепенно осознает одна из партий, собравшаяся в верхней сфере Атомиума (по настоянию Манфреда Амбер сняла его для вечеринки неудачников). Сама Амбер отсутствует — может, топит печали в выпивке, а может, принялась за новые, поствыборные планы где-то. Но остальные члены ее команды — здесь.

—Могло бы быть и хуже — резонно замечает Рита. Поздний вечер; она сидит в углу на палубе седьмого уровня, в плетеном кресле по моде 1950-х, и разглядывает тени, сжимая в руке стакан синтетического односолодового виски. —Например, старомодные выборы с оспариванием результатов — тогда бы сейчас вокруг дерьмо всех сортов летало. Пятьдесят оттенков бурого… Хоть это хорошо, не придется защищать свои приличия.

От границы поле зрения отделяется одно из слепых пятен. Оно приближается, втекает в центр поля зрения, и внезапно становится Сирханом. Он мрачен как туча.

—Ну, а у тебя-то что не так? — допытывается она. —Твоя изначальная фракция выигрывает по результатам подсчета.

—Может, и выигрывает. — Он садится рядом с ней, тщательно избегая ее взгляда. —Может быть, это хорошо. А может, и нет.

—Когда собираешься присоединиться к синцитию? — спрашивает она.

—Я? К этому? Он подбирается. —Ты вправду думаешь, что я хочу стать частью парламентского борга — за кого ты меня принимаешь?

—Ох. Она качает головой. —Думала, ты избегаешь меня из-за…

—…Нет. — Он протягивает руку, и проходящий официант опускает в нее стакан. Сирхан делает глубокий вдох. —Я должен извиниться перед тобой.

—Как вовремя — саркастически думает она. Но хоть он — упертый и гордый, и медленно признает ошибки, он не станет извиняться, пока действительно не поймет, что надо. —За что?

—За то, что сомнения не стали благом — медленно говорит он, перекатывая стакан между ладонями. —Я должен был раньше послушать себя, а не запираться от него.

Она тут же понимает, о каком себе он говорит. —Ты не из тех, с которыми просто сойтись — тихо говорит она. —Может от этого и твои трудности.

—От этого? — горький смешок. — Моя мать… — Он проглатывает то, что хотел сказать на самом деле. —Ты знаешь, что на самом деле я ее старше? В смысле, старше этой ее версии? У меня в печенках сидят ее материнские замашки.

—Они и ей самой не нравятся. — Рита тянется и берет его за руку, и он сжимает ее в ответ — отвергания позади. —Послушай, мне кажется, в парламент лжи она не попадет. Консерваторы побеждают по всем статьям, а нашим везде от ворот поворот. Ресимулированных со Старой Земли — уже процентов восемьдесят населения, и лучше до того, как Зловредные Отпрыски на нас обрушатся, уже не станет. Как нам теперь быть?

Он пожимает плечами. —Я думаю, все, кто полагают, что мы действительно под угрозой, продолжат что-то делать. Ты же понимаешь, что Акселерационисты теперь разочаруются в демократии? И у них все еще есть осуществимый план — для погрузки на корабль омаров энергобюджет всего государства не потребуется. Но это отвержение еще принесет свой вред. Я никак не могу отделаться от мыслей, что на самом деле Зловредные Отпрыски просто хотели все подтасовать таким образом, чтобы мы не уводили в сторону их ресурсы. Грубо, топорно, и мы считали, что все не так, но возможно, пришло время им быть грубыми.

Она пожимает плечами. —Да уж, демократия — плохая верфь для спасательных кораблей. — Видно, что последствия ее все еще тревожат. —Подумай обо всех, кто останется…

—Ну. — Он поджато улыбается. —Если ты сумеешь придумать способ вдохновить массы присоединиться к нам…

—Начни с того, чтобы перестать думать о них как о массах, которыми надо манипулировать. — Рита вглядывается в него. —Похоже, в твоей семье развивалась наследственная склонность к элитаризму, а это никого не привлечет.

Сирхану делается неуютно. —Если ты думаешь, что я плох, поговори с Айнеко о том, как с этим обращаться — самоуничижительно говорит он. —Иногда эта кошка меня удивляет.

—Поговорить, что ли… — Она оборачивается к нему. —Но скажи. Что ты сам собираешься делать? Пойдешь исследовать?