Читаем Акселерандо полностью

—Я… — Новоприбывший замирает, а потом, захохотав, запрокидывает голову. —Не глупи, дорогой! Мы родственники!

—Дорогой… — Сирхан злится еще больше. —Да кто вы, собственно… — Тут к нему приходит осознание. —О-о-о…. О, боже! — Сирхан чувствует, как выброс адреналина прошибает его потом. —Да, точно… Мы встречались… в определенном смысле… —О, парень, да это же все перевернет тут вверх дном, понимает он, и сбрасывает отражение с этой мыслью — пускай оно подумает о том, что теперь будет. Последствия сложно представить.

Голый новоприбывший кивает, ухмыляясь какой-то одному ему понятной шутке. —А знаешь, с высоты человеческого роста ты выглядишь по-другому. Но теперь-то я снова человек. — Он проводит рукой по ребрам, замирает и как-то по-совиному глядит на Сирхана. —Э-э-э, прости, не собирался пугать тебя. Полагаю, ты сможешь найти какую-нибудь одежду своему пожилому дедушке?

Сирхан вздыхает и направляет свой жезл в небо, рассеченное пополам тонким рубиновым лазерным лучом колец. Большая часть континентальных плотов городов-кувшинок плывут по холодному газовому океану сатурнианской атмосферы вблизи экватора гигантской планеты. —Да будет аэрогель!

Облачно мыльных пузырей слетается к только что воскрешенному древнему, приобретает коническую форму, уплотняется и падает на него длинным восточным халатом. —Спасибо — говорит он. И с хрустом выворачивает шею, пытаясь взглянуть на себя со спины. —О-о-ох… — Он морщится. —Ч-черт. Это было больно! Так… надо раздобыть набор имплантов.

—Тебе все объяснят в процесс-центре. Он в цоколе в западном крыле. Там ты найдешь и одежду посолиднее. Сирхан вглядывается в него. —Твое лицо… — Он пролистывает редко используемые воспоминания. Да, это Манфред. Так он выглядел, когда последний век еще начинался — когда родилась его не-совсем-Мать… Что-то неблагопристойное есть в том, когда вот так встречаешь своего деда в самом расцвете его молодости. —Ты уверен, что не напортачил со своим фенотипом? — спрашивает он с подозрением.

—Не, так я и выглядел. Наверное. О да-а-а… Снова в голой обезьяне, после всех этих лет, будучи приобретенной функцией стаи голубей-попутчиков… — Его дед самодовольно ухмыляется. —Интересно, что скажет твоя матушка?

—Не знаю. В самом деле. — Сирхан качает головой. —Пошли, приведем тебя в отдел работы с иммигрантами. Ты совершенно уверен, что ты не историческая ресимуляция?

Дело в том, что это место уже кишит ресимулированными. Почему Зловредным Отпрыскам кажется необходимым тратить ценные экзаквопы[192] на выведение симуляции давным-давно умерших? И несусветно точные симуляции при том — они прогоняют их снова и снова до тех пор, пока их письменные работы не совпадут с оригинальным наследием предсингулярной эпохи, этими древними письменами курьей лапой на замешанной древесной каше… И тем более, зачем еще после этого тратить энергию на пересылку вектора их состояния в лагеря беженцев на Сатурне? Сирхан не надеется понять. Но хорошо бы они это прекратили, думает он.

—Всего пару дней назад я, помнится, гадил на твой газон. Надеюсь, ты не обижаешься? — Манфред наклоняет голову на сторону и смотрит на Сирхана блестящими глазами. —На самом деле, я тут из-за предстоящих выборов. Они имеют шансы стать большой кризисной точкой. И я понял, что Амбер я потребуюсь рядом.

—Ну что ж, тогда пошли — смиренно говорит Сирхан. Он поднимается по ступеням, заходит в фойе, и исчезает вместе со своим бурным дедушкой в тумане сервисных наномашин, наполняющем здание.

Что же будет, когда его мать встретит своего отца во плоти после стольких лет? — думает он.

* * *