Читаем Акимуды полностью

Я настоял на своем. Мы приехали с Послом в академический городок под Москвой – своего рода Переделкино для ученых, где в июне много черемухи. Лядов перестроил дом деда – нанял эстетского архитектора, врага дач с башенками. Дача вышла скромной и роскошной, с разными уровнями, с окном во всю стену в столовой. Мы сели обедать. Обедать у Лядова – это помесь гурманства с обжорством. Мы начали с пирожков, кулебяк и разносолов под водку. Лядов предлагал крутые вина – их названия всем известны. Посол ел с удовольствием.

– Как хорошо, что есть чувство вкуса, – заметил он. – Как это украшает жизнь!

Лядов посмотрел на него иронически, но ничего не сказал. Он уважал своих гостей, даже если они несли чушь. Но он никогда не приглашал второй раз тех, кого с трудом выносил в первый. Кроме разве что самых полезных людей.

Посол вывел застольный разговор на карту бессмертия .

– Это ты ему рассказал?

Я промолчал.

– Это самое глупое открытие, которое я сделал в своей жизни, – скривил губы Лядов. – Оно – потенциальный источник многих бед. Но если бы не я, ее бы в ближайшее время изобрели в Америке. На счастье, мало кто хочет реального бессмертия.

– Бессмертие – это фактически смерть человека, – сказал Посол. – Ее надо предотвратить.

– Согласен, – сказал Лядов, – но боюсь, что мы не поймем друг друга. Вы, по-моему, озабочены тем, что человек станет подобным Богу и религия отомрет.

Посол кивнул:

– Вы проницательны, академик.

– Не настолько, насколько вы думаете, – парировал Лядов. – Я, например, не совсем понимаю, где находятся ваши Акимуды.

– Видите ли, – сказал Посол, – я боюсь, что для вас нас вообще нет.

– Это точно.

– А в кого же вы верите?

– Сейчас о бессмертии говорят только на Рублевке. Я верю в свои удовольствия. Я хочу от себя получать наслаждение. От своих успехов. От своей власти. Я хочу получать удовольствие от своей семьи. Я хочу получать удовольствие от девочек, которые со мной спят.

– Добровольно спят? – вставил Посол.

– По-разному, – усмехнулся Лядов. – Принудить девочку к постели – это тоже большое удовольствие. Я развиваю в себе гармонию власти. Один раз я ору на подчиненного, мне нравится, как он трясется от страха. Другой – я глумлюсь над своей православной домработницей из украинской деревни. Третий – я затаскиваю в постель какую-то певичку, звезду, и обращаюсь с ней как с домработницей. Я не хочу абсолютной власти. Это перебор. Она превращается в ответственность. А то, что вы предлагаете, это очередная история добра.

Я с интересом следил за реакцией Посла. Он отнюдь не был смущен откровениями Лядова. Напротив, он внимательно слушал академика.

– Так значит, основа вашей религии – любовь к удовольствиям?

– Это основа человеческой жизни, – сказал Лядов. – Удовольствия должны быть дозволенными и запретными. Убивать ведь тоже забавно. Недаром существуют войны. Да, но я по рождению не воин. Я люблю вельветовый комфорт европейской цивилизации.

– Это – тупиковый вариант, – заметил Посол.

– Судя по всему, мы все – тупиковый вариант.

– Вот поэтому-то я и здесь, – признался Посол. – Нужно заново найти путь…

– Карта бессмертия – это путь? – уточнил Лядов.

– Это путь гордости.

– Но ведь человек потому и бил поклоны, что был зависим, как ему казалось, от Бога в вопросе жизни и смерти, в вопросе страданий. Помнишь наш разговор? – подмигнул мне Лядов. – Мы не будем подражать Свифту в его представлении о бессмертных. Мы сделаем их молодыми, здоровыми, веселыми.

Я почувствовал, что Лядов постепенно загоняет Посла в ловушку.

– Этого не будет, – сказал Посол.

– Почему?

– Я этого не допущу.

– Только чего вы тогда добиваетесь? – вступил я в разговор. – Вы сам эстет. Вы хотите создать новую религию, которая охватила бы весь мир и опять-таки основывалась на страхе смерти?

– Всемирная религия – это хуже, чем однопартийная система, – возмутился Лядов. – Это уже окончательный тоталитаризм. Это такое однообразие, от которого можно взвыть!

– Но сейчас, когда все расстояния сократились, иметь на земле разные религии – нонсенс!

– Почему? – искренне удивился Лядов. – Сколько культур – столько и религий. Помните, как при крепостном праве: Юрьев день. Хотя бы теоретическая возможность перейти от одного помещика к другому. А так будет сплошная кабала.

– Это не совсем так, – деликатно возразил Посол. – Новая религия, распространяясь, вбирает в себя разные формы культуры.