Читаем Ах ты... дракон! полностью

Какая вспышка? Кто красивый?

Кто это подумал? Я-Славка или я-Макс?

Нет. Я-Иррей…

КТО?!

Мне показалось? Я че, все-таки поймал глюк?!

Эта заполошная мысль — я-Макса. Кажется… На миг, на несколько вспышек… секунд? части нашего большого «я» замерли, а потом ожили и забарахтались, как щенята, пытаясь выбраться из путаницы лап и хвостов… смешное, должно быть, зрелище — если смотреть со стороны. Самим участникам такой «свалки» обычно не смешно — они-то пытаются всерьез.

Не спешить. Осторожней.

Кто это сказал?! Глюк?!

Нет…

Обреченное: все-таки надышался.

Утешающе-мягкое: нет. Я-Иррей — есть.

Кто?

Кто ты?

Удивленное, но уже с нотками неуверенности: я… я-крылатый? А… вы? Это ведь единение?

Что?

Кто ты?

Отстраненно-осторожное: странные… не сейчас.

Настойчиво-требовательное, мое, обоих-я: ответь!

И ответное, уступающее давлению: не надо… если Крылатые… если единение — так плохо… не-хочу-делить-боль…

Ответь!

Невидимое третье-я пытается отстраниться, но я (не знаю, который-я, не понятно, кто из нас) настойчиво рвется вперед, вслепую пытается дотянуться этого-третьего-живого, оно теплое и нежно-шелковое на ощупь…

Нет-нет!

А потом шелк оборачивается холодом и железом. Болью.

Она леденит горло, привычно держит в оковах крылья и холодной тяжестью лежит на ногах. Тяжело, тяжело, устала, одиноко, хочу-тепла, хочу-к-своим, рада-что-мне-отозвались, рада-единению, рада-что-свои-что-смогла-объединить-сознание… но сейчас нельзя-надо-позже-не-сейчас-не-сейчас…

И выталкивающий «толчок», правда слабый.

Новая информация позволила сцепленным сознаниям немного успокоиться — или мы уже слегка привыкли? Но среагировали я-мы по-разному.

Девчонка? (я-Макс). В его «высказывании» забавно мешались недоумение и… восторг, будто перед ним воздвиглась как минимум гора пуговиц.

Почему? (я-Славке было интересно, почему наша неизвестная собеседница хочет уйти, ничего не объяснив… и что вообще происходит). Тебе… тебе плохо?

Наше третье-я медлит… Боль в ее ощущениях не гаснет, но как-то отступает, притихает. Словно девушка ее прячет. И снова мягкое «касание», вопрошающее.

Вы ведь драконы?

Что?

Я-вы — кто? Крылатые?

Да.

И не знаете? Сейчас-надо-уйти. Ты-Макс — нарушено-равновесие-сфер, тебе и так плохо, поддержка нужна, тебе нужен сильный контакт, я не смогу-не гожусь-не сильная сейчас… лучше отсоединиться теперь…

Теплое-дрожащее пытается отстраниться, но я-мы не пускаем.

Стой! Стой! Кто ты? Как тебя найти?

Где ты?

Зачем?..

Ничего себе вопросы! Я-мы не сговаривались:

Помочь!

Не-сейчас-долго-говорить-плохо-ослабеешь-еще-хуже.

Тогда скажи быстро.

Что?

Как тебя найти. Ты в кандалах, — я-Макс «говорит» четко и без дрожи. — Тебя где-то держат?

Да…

Люди?

Да.

Маги…

Нет. Они другие…

Где?

Я-не-знаю…

Покажи!

Опрокинутая чаша неба, темная, зеленая кайма каких-то поросших зеленью невысоких гор (или это холмы?), мелькнувшая осыпь, какие-то маловразумительные здания… человеческий силуэт, подсвеченный алым…

Идут.

И нас стало двое.

— Подожди!

Но касание шелка уже ускользало, уходило.

«Единение», чем бы оно ни было, распадалось, перед глазами таяла синева чужого неба и незнакомая зелень дальних гор, и отступала боль. Он снова был один, голова ощущалась пустой и гулкой, без всякого постороннего присутствия. На какой-то миг Славку охватило что-то, похожее на сожаление, это странное единение несло с собой не только присутствие, не только знания, которых у них не было, а у Иррей было. Нет, что-то еще. И ему хотелось бы почувствовать это еще раз.

И помочь ей. Кто бы ни были эти другие, но кандалы на шее? Макс недаром взъярился…

Они даже не успели спросить, сколько она уже так живет? И как снова вступить в это «единение»?

Прохватившая тело дрожь напомнила о реальном положении дел.

Они все еще во дворе. Зимней ночью, в сугробе, прячутся от Терхо. И, кстати, Макс. Ему же было плохо. Тогда. Иррей сказала — ему нужна еда или помощь, и сама она для этой помощи не годится. Славка, похоже, тоже… просто потому, что не знает, как должна эта помощь оказываться — в Стае такому не учили, не знали. Зато еда у него есть. Мясо, сухари, сыр… немного лепешек. В мешке. А где мешок?

Сколько времени прошло? Надо встать. Надо хоть глаза открыть. Ну, давай. Быстрее.

Мокрые ресницы кое-как приоткрылись. Все серое…

Под одежду снова холодными лапами пробрался мороз. Ощущения стремительно возвращались в норму.

Славка обнаружил, что лежит, уткнувшись лицом в снег. Уж подтаявший, но не ставший от этого более приятным. Скорей, наоборот… хотя любители ледяных компрессов пришли бы в восторг…