Низкие деревянные кровати, иногда в два яруса, стол, сундуки, полки для одежды и посуды, (до шкафов тут не все додумались), полочки для свечек, на стенах «лики» этих пятерых богов, каждый в окружении положенного веночка из положенных травок-цветочков, с потолка часто свисают запасные травки — пучками и целыми вениками. Если в доме есть хоть одна невеста (а она обязательно есть, потому как невестой считается даже сопля в возрасте нашей Янки… будущей, правда), то на одной стенке обязательно должен был висеть образец ее мастерства как невесты, коврик там какой-никакой, вышивка, платочек. Когда дело доходило до платьев, то невеста считалась дозревшей и можно было заговаривать с ней про ухаживания. Будущий жених тоже должен был представлять гостям свое «мастерство», и стенки украшались еще кривобокими горшками, жуткими кожаными «вроде-туфлями» или резными поделками. Словом, в любой комнате можно было найти все, что угодно, кроме простора.

А вот здесь простор был.

Довольно большая комната, продолговатая, какая-то очень спокойная, предоставляла незваным гостям только ряд скамеек и темный длинный стол.

— Актовый зал какой-то. Сцены не хватает.

— Как?

— Да ничего, забудь. Бедненько как-то…

Глава 19

Вельхо, раздумывавший о чем-то над своим рукавом, взгляд от этого рукава оторвал и обратил внимание на меня:

— Ты о чем?

— Ну пустовато тут на мой вкус. Ни коврика завалященького, ни статуй, ни фонтанов.

И штанов. А главное — еды или чего-то, на что ее можно купить в нужном количестве. Останется Славка драконом или обернется обратно, без еды он просто не протянет. Вот же влипли, спасибо одному вруну, черт его дери.

Терхо уставился на меня с интересом. Так, будто я бутылка с незнакомой выпивкой — и вот досада, пока нельзя пробовать!

— Ты иногда такое говоришь… — наконец ухмыльнулся он. — Прямо будто низка на тебе сразу проступает.

Еще и выделывается. Видали? Я мрачно уставился на заразу, из-за которого мы влипли круче прежнего и даже ноги унести нормально не в состоянии:

— Кто?

— Низка, — парень вздохнул, отвел глаза и принялся рукав раскатывать, пряча свои значки. — Такой знак магический. На преступивших вешают, если преступления небольшие. Или наоборот, если большие, но сам преступивший не сидит под запором, а сбежал и теперь перед ним «пять дорог да пятьдесят тропинок». Смысл в том, что знак проступает, если человек сталкивается с любой магией.

Ну-ка, ну-ка… это то, о чем я думаю?

— Как же его вешают, если человек сбежал?

— Ну, если от человека что-то осталось — скажем, любимая вещь, его обувь, если ношеная, его расческа с волосами… что-то такое, в чем его сущность отпечатана, то для хорошего вельхо не проблема сформировать низку и «толкнуть» ее в пространство — дальше она ищет преступившего сама.

Похоже, то.

— И что, быстро находит?

Новое осложнение. Что ж, еще один аргумент в пользу того, чтобы не попадаться.

— Конечно, — не утешил меня вельхо. — Она ведь не сторожа, не искатель, ей отдыхать не надо. А когда найдет, то незаметно налипает на человека, и теперь, когда он соприкоснется с любой магией — ну там, арку на воротах проходить будет, вещь вороженую тронет, мимо дома вороженого пройдет — знак загорится. И всем видно будет: беглый преступивший идет. Любой вельхо должен тут же его схватить. И не только вельхо…

— И что, спрятаться никак?

Терхо с чего-то помрачнел.

— Есть способы… — туманно высказался он. Подумал и принялся рукава закатывать обратно. — Но они трудные. Так вот, ты вообще осторожный, но иногда говоришь такое, что и низки не надо. Сейчас, например…

— Разговор не переводи? — нажал я. — Как избавиться от этой твоей низки?

— А тебе зачем?

— На всякий случай. Ну? Вперед, напарник, не жмотничай с секретами. Сам же помощь предложил. За язык тебя не тянули…

В точку. Вельхо, только что демонстрировавший мне ехидную улыбочку сорта «меньше знаешь, крепче спишь», моментально сник. Даже как-то поежился. И руки, открытые уже до локтя, растирать принялся. Словно разом почувствовал, как тут холодно и каким сквознячком тянет с приоткрытой дверцы на крышу. Кажись, я нарвался на что-то действительно секретное. И что? И ничего. Нефиг скрытничать, давай долги отрабатывать, раз рвался.

Напарник явно уловил, что от рассказа не отвертишься.

— Видишь ли, у нас об этом не принято говорить. Даже со своими это как-то… м-м-м… нехорошо обсуждать. Разве что шепотом и с оглядкой, — он понизил голос, как живая иллюстрация к собственным словам. — Но так бывает… иногда среди магов попадаются… их называют ренегаты. Им как-то удается обойти Зароки, которые принимает на себя будущий вельхо. Сеть Зароков уже несколько раз меняли из-за этого, но кто-то все равно находит лазейки, чтобы… чтобы сделать то, что запрещено. Если найти такого ренегата, то он не только низку снимет. Он может многое сотворить. Сделать и продать яд, например. Наложить знак, который не лечит, а убивает. Или… не знаю, всякое бывает. Ренегатов мало, если их обличают, то судят строже, чем обычных преступивших.