– Не обязана, – повторил Калеб вновь. В общем-то, ему было уже наплевать. Ярость в нем снова ожила и продолжала сгущаться, пока не превратилась в сгусток чистой энергии в центре груди, пламенный, но контролируемый. Если они и хотели прикончить Калеба, то пока что терпели неудачу. Пока что. Даже если Мелисса явилась с дурными намерениями, какая разница? Самое плохое с ним уже произошло, причинить больший вред – разве что убить, а она и не пытается. Они, вероятно, попробуют напасть на Калеба еще раз, но произойдет это еще нескоро, и к тому времени, как соберутся, парня здесь уже не будет.

Если же Мелисса – друг, а не враг, она Калебу, конечно, пригодится. Но он не станет кидаться на наживку сломя голову. Предупрежден – значит вооружен.

– Ладно, вот тебе информация к размышлению, – начала она. – Я весь день писала дурацкую курсовую по английской литературе, а потом, как выбралась поужинать, так паршивая метель началась. Когда заряжает снег, меня всегда тянет спать.

Было очевидно, что ей не хотелось посвящать Калеба в подробности, но он чувствовал – девчонка не без юмора; такая всегда найдет, над чем отвести душу. В ней явно была загадка, а загадки, как известно, манят.

– Ну, я вернулась к себе в комнату, вздремнула чуть-чуть, а как только проснулась – поняла, что голова у меня забита этими стихами. Хоть кричи, никуда от них не деться. А тут еще мои соседки по комнате вернулись и начали спорить о политике, и у меня от их перебранки началась клаустрофобия. Так что я пошла в библиотеку. Читала там до самого закрытия. А потом… ну, потом меня просто потянуло гулять. И вот я здесь. Ну как, готов в такое поверить? Или нужны понятые? Или все-таки поверишь? Хм-м-м?

У нее с собой не было ни рюкзака, ни книг. Калеба снова осенило, что она, возможно, лжет, что с самого начала наблюдала за ним, но он устал и гневаться, и бояться. Кем бы на самом деле ни были деканша и ее демонический супруг, даже их темное влияние не могло простираться настолько далеко.

«Кто-то умер. Но это пока не я».

– Ты цитировала Байрона? – спросил Калеб.

– Нет, Роберта Браунинга.

– Мне понравилось. Я таких стихов никогда не слышал.

– Это нормально, если не пишешь курсовую по разбору отличий поэтического стиля этого парня до и после женитьбы на Элизабет Баррет.

– И что, отличия есть?

– Да вроде как.

– Я не уловил.

– Еще бы. Я из одного стихотворения цитировала, дурень.

Что-то промелькнуло рядом с ними в чаще, и Мелисса Ли резко обернулась, чуть не споткнувшись. Калеб держал руки в карманах, не вынимая, так что не смог бы ее в случае чего поймать. Сегодня вечером его хваталки были слишком уж заняты. Он мог держаться за привидения, но не за живую плоть. Светила луна, бледный свет заливал лед. Мелисса Ли повернулась, чтобы взглянуть на Калеба, и интерес, испытанный к ней этим утром, снова дал о себе знать. Родинка над краем брови вновь привлекла внимание Калеба.

«Если ангелы не в силах помочь, может, она сможет».

Калеб протянул девушке руку, уповая на последний шанс.

– Хочешь, выиграю тебе мягкую игрушку на ярмарке?

– Не-а, – помотала головой Мелисса и засмеялась, но как-то грустно. – Ты не сможешь. Эти игры устроены так, что победить в них нельзя.

13

Два последних четвертака из кармана звякнули, перекочевав в монетоприемник ярмарочной будки. Там же виднелись четыре скомканные долларовые купюры. Калеб взял мяч за самый потертый бок, покатал между ладонями: трение немного согрело пальцы, успевшие почти что заледенеть. Ветер, и не думая успокаиваться, кусал за лицо.

– Значит, ты не исключаешь вариант, что тебя опоили, – заметила Мелисса тихо.

Калеб даже не стал кивать. Разговор о пережитом не приносил облегчения. Парню просто хотелось лечь на свой новый матрас и немного передохнуть. Не такая уж и плохая идея, чтобы прийти в себя.

– Знаешь, а может, и нет, – вдруг добавила она более твердым голосом. – Думаю, это все реально было. Я всегда подозревала о чем-то подобном. Видел когда-нибудь кабинет на втором этаже Кэмден-холла? Я точно не помню номер, но он всегда стоит открытый. В прошлом году один чудаковатый парень с моего курса сказал, что убирался в Кэмдене, отрабатывал какую-то дисциплинарную провинность – мыл полы в кабинетах и все такое. У него фишка была – нравилось отколупывать облезшую краску со стен. Если видит, что где-то отстает, – не успокоится, пока не счистит хороший кусок. Натуральная одержимость, если не хуже. Так вот, в том кабинете он якобы взялся обдирать плохо окрашенную стену – и оказалось, она вся исписана отборной сатанинской чепухой. Там и словечки на латыни, и все эти магические печати, подробно нарисованные козлы верхом на ведьмах и ведьмы верхом на козлах… Такие дела.

– Все возможно – Калеб пожал плечами, примерился. Он стоял за стойкой боком и сосредоточился на том, чтобы вложить всю свою силу в замах, двигая плечом и вытягивая руку, перетаптываясь на месте и чуть качая бедрами, почти как танцующая Клара. Может, чему-то он все-таки научился там, на шабаше.