Читаем Айвенго (Ivanhoe) полностью

Айвенго (Ivanhoe)

But the wager of battle is complete, even according to the fantastic fashions of Norman chivalry-Is it not, Father Aymer?"	Но, кажется, предложенных залогов и так достаточно - даже по модному уставу норманского рыцарства. Так ли я говорю, отец Эймер?
"It is," replied the Prior; "and the blessed relic and rich chain will I bestow safely in the treasury of our convent, until the decision of this warlike challenge."	- Совершенно верно, - подтвердил приор, - ковчег со святыней и эту богатую цепь я отвезу в наш монастырь и буду хранить в ризнице до тех пор, пока это дело не получит должного исхода.
Having thus spoken, he crossed himself again and again, and after many genuflections and muttered prayers, he delivered the reliquary to Brother Ambrose, his attendant monk, while he himself swept up with less ceremony, but perhaps with no less internal satisfaction, the golden chain, and bestowed it in a pouch lined with perfumed leather, which opened under his arm.	Он еще несколько раз перекрестился, бормоча молитвы и совершая многократные коленопреклонения, и передал ковчег в руки сопровождавшего его монаха - брата Амвросия; потом уже без всякой церемонии, но, может быть, с неменьшим удовольствием сгреб со стола золотую цепь и опустил ее в надушенную сафьяновую сумку, висевшую у него на поясе.
"And now, Sir Cedric," he said, "my ears are chiming vespers with the strength of your good wine-permit us another pledge to the welfare of the Lady Rowena, and indulge us with liberty to pass to our repose."	- Ну, сэр Седрик, - сказал аббат, - ваше доброе вино так крепко, что у меня в ушах уже звонят к вечерне. Позвольте нам еще раз выпить за здоровье леди Ровены, да и отпустите нас на отдых.
"By the rood of Bromholme," said the Saxon, "you do but small credit to your fame, Sir Prior!	- Клянусь бромхольским крестом, - сказал Сакс, -вы плохо поддерживаете свою добрую славу, сэр приор.
Report speaks you a bonny monk, that would hear the matin chime ere he quitted his bowl; and, old as I am, I feared to have shame in encountering you.	Молва отзывается о вас как об исправном монахе: говорят, будто вы только тогда отрываетесь от доброго вина, когда зазвонят к заутрене, и я на старости лет боялся осрамиться, состязаясь с вами.
But, by my faith, a Saxon boy of twelve, in my time, would not so soon have relinquished his goblet."	Клянусь честью, в мое время двенадцатилетний мальчишка-сакс дольше вашего просидел бы за столом.
The Prior had his own reasons, however, for persevering in the course of temperance which he had adopted.	Однако у приора были причины настойчиво придерживаться на этот раз правил умеренности.
He was not only a professional peacemaker, but from practice a hater of all feuds and brawls.	Он не только по своему званию был присяжным миротворцем, но и на деле терпеть не мог всяких ссор и столкновений.
It was not altogether from a love to his neighbour, or to himself, or from a mixture of both. On the present occasion, he had an instinctive apprehension of the fiery temper of the Saxon, and saw the danger that the reckless and presumptuous spirit, of which his companion had already given so many proofs, might at length produce some disagreeable explosion.	Это происходило, впрочем, не от любви к ближнему или к самому себе; он опасался вспыльчивости старого сакса и предвидел, что запальчивое высокомерие храмовника, уже не раз прорывавшееся наружу, в конце концов вызовет весьма неприятную ссору.