Читаем Айвенго (Ivanhoe) полностью

Айвенго (Ivanhoe)

I will hie me to the city of York, where many warriors and strong men are assembled, and doubt not I will find among them some one who will do battle for thy daughter; for gold is their god, and for riches will they pawn their lives as well as their lands.-Thou wilt fulfil, my brother, such promise as I may make unto them in thy name?"	Я отправлюсь в город Йорк, где теперь собрались многие воины и сильные мужи, и, без сомнения, найду среди них охотника сразиться за твою дочь. Ибо золото - их божество и они готовы из-за денег во всякое время прозакладывать свою жизнь, как закладывают земельные угодья. Слушай, брат мой, ведь ты не отступишься от обещаний, какие мне придется, быть может, предложить им от твоего имени?
"Assuredly, brother," said Isaac, "and Heaven be praised that raised me up a comforter in my misery.	- О, конечно, брат! - отвечал Исаак. - И благодарю создателя, давшего мне утешителя в моей скорби.
Howbeit, grant them not their full demand at once, for thou shalt find it the quality of this accursed people that they will ask pounds, and peradventure accept of ounces-Nevertheless, be it as thou willest, for I am distracted in this thing, and what would my gold avail me if the child of my love should perish!"	Однако ты не соглашайся сразу на всякое их требование, потому что таково свойство этих людей, что они запрашивают фунты, а потом согласны принять и унции. Поступай как тебе угодно, ибо я совсем потерял голову, и к чему мне будет все мое золото, если погибнет дитя любви моей?
"Farewell," said the physician, "and may it be to thee as thy heart desireth."	- Прощай, - сказал лекарь, - и да сбудется все, как того желает твое сердце.
They embraced accordingly, and departed on their several roads.	Они обнялись на прощанье и разъехались в разные стороны.
The crippled peasant remained for some time looking after them.	Калека остался на дороге и некоторое время смотрел им вслед.
"These dog-Jews!" said he; "to take no more notice of a free guild-brother, than if I were a bond slave or a Turk, or a circumcised Hebrew like themselves!	- Эти собаки, - сказал он, - не обратили на меня внимания, как если бы я был раб, или турок, или такой же еврей, как они сами, а я, слава богу, вольный человек и цеховой мастер.
They might have flung me a mancus or two, however.	Могли бы, кажется, бросить мне хоть серебряную монетку.
I was not obliged to bring their unhallowed scrawls, and run the risk of being bewitched, as more folks than one told me.	Я не обязан разносить их неосвященные каракули да еще опасаться, что они меня заворожат, как добрые люди предсказывали.
And what care I for the bit of gold that the wench gave me, if I am to come to harm from the priest next Easter at confession, and be obliged to give him twice as much to make it up with him, and be called the Jew's flying post all my life, as it may hap, into the bargain?	Много ли мне прибыли от того червонца, что дала мне девчонка, если придется на пасху идти на исповедь и поп так меня застращает, что я ему вдвое больше заплачу за отпущение. Того и гляди, назовут меня еврейской почтой, да и останешься с этой кличкой на всю жизнь.
I think I was bewitched in earnest when I was beside that girl!-But it was always so with Jew or Gentile, whosoever came near her-none could stay when she had an errand to go-and still, whenever I think of her, I would give shop and tools to save her life."	Должно быть, эта девушка и в самом деле околдовала меня. Да и со всеми так было, кто имел с ней дело, все равно еврей или христианин, - все ее слушали. Но вот как подумаю о ней, кажется отдал бы и мастерскую свою и все инструменты, лишь бы спасти ее жизнь.
CHAPTER XXXIX	Глава XXXIX