Брайан изумленно смотрит на него: тот по-прежнему стоит у дерева белохвостого орлана, но уже не поет и не кричит. Он отматывает изображение назад – и ясно видит – вот же – человек превращается в белохвостого орлана, бьющего в цель. И тогда он нажимает на перемотку в третий раз и смотрит туда, куда был направлен удар человека-птицы: это буровая.

И когда он ударил – ее не стало. Птицы, сидящие на ее арматурах, лишившись удобного насеста, недовольно галдя, слетели… К сожалению, больше он ничего не успел снять. Он опять отматывает назад… Впрочем, какой смысл? Трет себе глаза и смотрит вдаль: буровой нет. Над тем местом, где она была, еще вьются птицы, но сама буровая исчезла…

Брайан чувствует, что его начинает бить дрожь, он несколько раз сильно сглатывает, смотрит на Сашку с необъяснимым страхом, садится на корточки. Неожиданно на глаза навертываются слезы, и одна слеза, не удержавшись, скатывается по сухой щеке, оставляя влажный след…

_XXI

Федька в Валиной квартирке выходит из облупленной ванной – счастливый, в одних трусах, с длинной царапиной на плече и множеством мелких царапин на груди и на руках (продирался через камыш). Весь исцарапанный, но абсолютно счастливый – согревшийся и чистый. Согревшийся! И чистый! И живой.

На столе возле кровати стоит початая бутылка водки, лежат остатки еды, шкурка колбасы, надкусанный помидор.

Сквозь открытое, как всегда, окно вдруг долетают звуки грубых, тяжелых шагов.

– Кто это? – мгновенно меняется в лице Федька.

– Да свои кто-нибудь, – говорит Валька.

Кто-то стучит в дверь нужника и слышит в ответ старушечье:

– Погодь, погодь…

Федька вспоминает и смеется.

– А пугливый ты ста-ал, мой голубок, вредно тебе это. Не влезая в твои дела говорю… – вдруг припечатывает его Валя.

Протопав по полу босыми ногами, Федька не реагирует, сует что-то в рот со стола и – рраз! – к Вальке на постель.

Она изумлена:

– Ты чего? Опять туда же? Час назад неживой человек был…

– А щас живой…

– Есть-пить будешь еще?

– Тока после… Валюш…

– Я тебе серьезно говорю: не надо. Ни тебе, ни мне не надо. Я тебе честно Федь: не до баловства мне, я такое пережила… Да и Сашеньки нет. Где он? Ты-то вон двужильный, а он?

– Да придет он, что ты…

– Вот пусть придет…

Как за какой-то инструмент, который оказался под рукой, она хватается за пульт телевизора и щелкает им.

Сначала раздается голос: уверенный, хорошо поставленный, сдержанно-теплый баритон диктора.

– Так как вы расцениваете случившееся?

В ответ – циничный, спокойный, прохладный, в меру глубокий другой голос:

– Как случайность.

Диктор:

– Случайность или закономерность? В нашей студии присутствуют представители власти, общественность, работники заповедника…

Валя:

– Федька, глянь, это ж – тот! Которому ты в ресторане тогда сунул…

Федька (хлопая себя по лбу и наливая себе водки):

– А я все думаю: откуда мне его лицо известно? А как зовут – так и не знаю…

– Сейчас скажут, смотри. Этот, значит, начальник ваш?

– Этот, – удовлетворенно говорит Федька. – Знал бы – там бы и добил.

На экране телевизора возникает лицо шефа. Оно спокойно, даже беспечно:

– Повторяю, это случайность. События, которые являются случайными, вызваны массой причин, о которых мы ничего не знаем. И это тот самый случай…

– Загадок здесь много, и многие вряд ли удастся разгадать… И тем не менее вы лично стояли надо всей этой ситуацией. И уж потом – начальник смены и прочая. Поэтому именно ваше мнение нам интересно, а вы от него все время увиливаете.

Шеф усмехается:

– Вы знакомы с теорией вероятностей?

– В общем виде.

– Прекрасно. Значит, вы должны понимать, что до появления в море нефтяной вышки Компании вероятность такого разлива была равна нулю.

– Извините, но не надо держать нас за идиотов…

Шеф – подчеркнуто спокойно:

– Я не держу. Когда Компания поставила здесь буровую, вероятность аварии выросла до единицы, что означает, что событие бесконечно вероятно, что оно почти наверняка произойдет…

Реплика вызывает беспокойство и шум в зале и явное раздражение ведущего.

Он произносит, заводясь:

– Но вы утверждали, что вероятность аварии при современных технологиях практически равна нулю…

Шеф:

– Я – не утверждал.

– Ну хорошо, не вы, так ваше руководство утверждало…

– Собственно говоря, оно не особенно кривило душой, ибо, как правило, крупных неприятностей удается избежать. Поэтому и инстанции в Москве, и власти края, и все существующие в столице и здесь, в области, СМИ дали себя загипнотизировать словами о безопасности, о развитии региона, которое регион не получил, о создании инфраструктуры… Все согласились – кроме нескольких протестных групп экологов, которых вы тогда, помнится, силой выгнали из города и из заповедника…

– Чё-й то он? – недоуменно говорит Федька. – Он разговаривать-то мастер: «масса случайных причин» – и точка. Всех отмазал. Чего он вяжется?