Предисловие

В век больших скоростей и научно-технических революций, небы­валого роста экономического прогресса человек вдруг обнаруживает, что определение его как царя природы – не более, как заблуждение, порожденное незнанием многих азбучных истин бытия. Да, человек ­венец природы. Hо венец этот ему еще предстоит раскрыть и утвер­дить в себе, восстановив целостность и равновесие в себе и взаи­мосвязь с природой. А пока оснащенный передовыми научными теория­ми и высокими технологиями, человек вместо благодушия и уверен­ности в завтрашнем дне, начинает лихорадочно считать на сколько лет хватит энергоресурсов, каков уровень радиации, как быстро растет озонная дыра и пытается разрешить эти и многие другие гло­бальные вопросы, заведшие цивилизацию в тупик.

В связи с этим, никакого удивления не вызывает стремление че­ловека уйти в глубину себя, не замыкаясь при этом в себе самом, познать свои внутренние возможности и соотнести их со шкалой об­щечеловеческих ценностей, познать свою уникальность, осознать свое единство с природой и свою ответственность перед ней.

Возможно с этим связан бурный рост интереса к философии Востока, к восточным воинским искусствам. Именно Восток синтезиро­вал философию с единоборствами. Многие мудрецы с древних времен указывали на необходимость умственного и физического равновесия. Поэтому воин должен был умело владеть не только мечом, но и кис­тью. Искусство каллиграфии ценилось не меньше, чем, к примеру, меткая стрельба из лука. В кодексе Буси-до записано: «Обладающий лишь грубой силой не достоин звания самурая. Hе говоря уж о необ­ходимости изучения наук, воин должен использовать досуг для уп­ражнений в поэзии и постижения чайной церемонии.»

К сожалению, эти простые истины вышли из поля зрения совре­менного человека. Воинское искусство, служившее не только воен­ным потребностям того времени, но и бывшее средством постижения Пути, переродилось в спорт и стало самоцелью. Изощренное владе­ние техникой боя само по себе, в отрыве от духовности, не может служить подтверждением личных достоинств воина.

Человечество объективно подошло к ситуации, когда необходимо осознание мира как единого общего дома. Hо это возможно при осоз­нании каждым человеком единства и гармонии с окружающим миром.

В начале века в Японии раздались такие слова: «…это путь, по которому мир придет к гармонии и человечество станет единым большим домом». Сказал их Морихей Уэсиба и имел ввиду Айкидо. Ге­ниальный создатель универсальной системы самозащиты своим синте­тическим умом и открытым сердцем, прозревая будущие пути челове­чества, понимал, что пройдя через столько войн по пути постоянно­го соперничества с ближним, через столько веков противопоставле­ния себя себе подобному, человек в конце концов захочет утвер­дить вместо индивидуализма – культ общечеловеческих ценностей, вместо враждебности – осознание того, что все мы дети одного большого дома и, что нас больше объединяет, чем разъединяет. И что рано или поздно на смену этому соперничеству придут поиски единства. И реакция человечества на крупные катаклизмы в разных странах, происшедшие в последнее время, – наглядный пример этого. Сейчас, когда тысячи и тысячи людей по всей земле, во многих странах увлечены Айкидо, причем популярность этого вида воинских искусств еще весьма далека от зенита, становятся понятными слова Уэсибы о миссии Айкидо.

Имя Морихея Уэсибы, основателя Айкидо, окружено легендами. Говорят, что к нему нисходило знамение небес, что он начинал све­титься золотистым светом, когда достигал состояния просветления после многочасовых тренировок, что он мог становиться невидимым по собственному желанию… Hе будем пытаться отделить правду от вымысла, но воспримем эти легенды как свидетельство незауряднос­ти этого человека с одной стороны, уважения и любви, которые пи­тали к нему люди, с другой.

Так чем же прославился Морихей Уэсиба – человек удостоенный высших наград Японии, и чье имя звучит далеко за пределами стра­ны Восходящего Солнца и упоминается с приставкой "О" – великий.

Морихей Уэсиба – создатель Айкидо. И если непосвященному человеку слово «Айкидо» ничего не говорит, то тогда можно сказать проще: он творец чуда. Hо не мистического, загадочного чуда. А чуда труда человеческого. Ибо всей своей жизнью он демонстриро­вал возможность человека творить чудеса настойчивости, трудолю­бия, кропотливого анализа, доброты к людям, оптимизма и радости жизни. Hа рассвете, приветствуя природу, он повторял : «Мое сер­дце сегодня стало молодым и новым, и я снова отдаю его моим братьям по жизни».

«Айкидо – это не боевое искусство для борьбы с врагом, это не техника для уничтожения противника. Это путь, по которому мир придет к гармонии и человечество станет единым большим домом», ­скажет Уэсиба уже в приклонном возрасте, став уже легендой. И уже в восьмидесятилетнем возрасте добавит: «Путь Айкидо не имеет пре­дела. Я сам ощущаю себя каждый день всего лишь учеником».