Читаем Ай Эм Промоутер полностью

Сотрудничество с Балацким было несложным и достаточно прибыльным. У Яна и Игоря к тому времени уже появилась определенная известность, и набить небольшой зальчик кафе посетителями не составляло труда. Конечно, Ян не ограничивался простой рекламой в соцсетях и раздачей флаеров у метро, всякий раз старался придумать что-нибудь новое: граффити на стенах, следы, нарисованные на асфальте. Кроме того, каждую вечеринку Ян приурочивал к какому-то событию. Чтобы анонс звучал и смотрелся интереснее. Это все нравилось Балацкому. Постепенно они дошли до почти дружеских отношений. Хотя Леонид все равно старался держать дистанцию, не позволял никакого панибратства, но и гайки не закручивал. Старался не лезть в сам процесс без надобности, но держал руку на пульсе, на косяки реагировал адекватно, но не забывал. Словом, Яну казалось, что это первый нормальный начальник, с которым ему довелось работать. Очевидно, Балацкий тоже ценил их сотрудничество, так как в один прекрасный день сказал, что новый клуб “Living Rooms” сдан подрядчиками и готов к открытию, и он будет рекомендовать Яна и Игоря в качестве промоутеров для вечеринки, посвященной открытию.

Новость эта не только обрадовала, но и озадачила ребят. Делать открытия им еще не доводилось. До сих пор они работали в относительно известных заведениях, в которые люди приходили и без них. К тому же наиболее удачными были именно тематические события, посвященные праздникам, то есть в эти дни люди самостоятельно искали, где бы скоротать вечерок, так что задачей Яна и Игоря было просто вовремя предложить то или иное заведение. Но открыть клуб с нуля – дело другое. Ведь даже если бы на открытие пришли постоянные посетители “Living Caf'e” вместе с друзьями – это человек двести. Напрягши все силы и ресурсы, Ян и Игорь нашли бы еще столько же. Плюс случайно забредшие, плюс заядлые московские тусовщики… В любом случае получалось, что нужно как минимум раза в два больше. Игорь начал пробивать возможность рекламы на радио и наружки, а Ян решил первым делом познакомиться с местом.

Новый клуб сохранил все достоинства «младшего брата» “ Living Caf'e”, но при этом приобрел еще одно – простор. Широкий танцпол, длинная барная стойка, за которой одновременно должны были работать шесть барменов, балкон второго этажа со столиками, большие низковисящие полусферы ламп, компактная сцена слева от бара, все Яну понравилось. Главное же, было ощущение, что здесь может что-то родиться. Клуб ему показывал лично Балацкий, но где-то на середине осмотра его выдернули на совещание по телефону, и Ян остался один. Он долго бродил по главному залу, забредал в гримерки, подсобки, кухню и прочие хозяйственные помещения. Под его взглядом пустые комнаты как будто оживали, наполнялись людьми, персоналом, служащими и самое главное – посетителями. Ян как будто вживую слышал музыку, видел людей, танцующих в бликах стробоскопа, барменов, жонглирующих бутылками, немых охранников в черных костюмах, длинноногих go-go девушек, вышагивающих по барной стойке. Это место определенно его вдохновляло. Теперь Ян беспокоился об удаче мероприятия еще больше. Дело было уже не только в обязательствах перед Балацким и владельцами, ему не хотелось подвести само место.

Фасад клуба выходил на Тверскую-Ямскую, но Ян решил пройти через пожарный выход, чтобы сразу окунуться в очарованиt старейших московских переулков. Он не знал истории этих мест, не читал мемориальных досок, не гадал, бродил ли по этим улочкам хмельной Есенин, останавливался ли у того парадного Пушкин отдышаться после салонов в Английском клубе, нырял ли в ту подворотню Гиляровский с кастетом в заднем кармане брюк, но он чувствовал дух этих мест, тихое обаяние спрятанного за яркими фасадами города, его подлинную, а не показушно-неонувую суть. Здесь, в тесных переулках, рождалось странное ощущение родства, какого-то потустороннего знакомства с этими местами. Иногда ему казалось, что он видит то, чего нет. С того или другого дома вдруг слетает современная отделка, кронштейны из скучных стальных, поддерживающие козырьки над подъездами, уголков неожиданно завиваются причудливым узором чугунного литья, из окон начинает литься не холодный электрический свет, а живой, теплый, подаренный горящей свечой. Тут не нужно было даже фантазировать, волшебство прорывалось само собой и устраивало свои фантастические игры. И то же самое пытался устроить Ян на своих вечеринках, поэтому ему так важен был сам клуб, его место, конструкция, какая-то метафизическая наполненность. Он был не прав, когда говорил Игорю, что клуб – просто коробка, которую можно наполнить чем угодно. Теперь он знал, что не всякая «коробка» может вместить и удержать наполнение. И дело тут вовсе не во внешнем антураже. Вечеринки в «Пале» до сих пор вспоминались как чудесные, милые праздники, несмотря на очевидное убожество и помещения и внешнего окружения. Может, музой Яна являлись сами здания, помещения? А их оживление и было его делом? Но ведь этого никогда никому не объяснишь!