Читаем Агония полностью

Я уставился на знакомый листок бумаги с жирными черными буквами "Их разыскивает милиция" поверху и собственной физиономией в центре. Установочные данные шли совсем другие, но было указано, что некий "Коломенко Василий Владимирович" может иметь документы на мое имя, Соболева Сергея Владимировича. Из стажера генеральной прокуратуры Союза ССР я в одно мгновение превратился в мошенника, ранее судимого беглого зэка, "втирающегося честным советским гражданам в доверие". Рядом на столе валялась точно такая же бумага, на которой красовалась фотография Валька, который оказывается не Валентин Нечипоренко, а Владимир Георгиевич Кузин, беглый зэк и убийца. Глядя на то, как составлены ориентировки, я видел, что в них черным по белому написано, что мы вооружены — соответственно, при задержании с нами можно не церемониться.

— Красавцы! — Витек сделал ударение на букву «Ы», ощерился золотой фиксой — ваши рожи в городе на каждом столбе висят. Это я у местного околотка (то есть отделения милиции — прим автора) снял. Что ж вы такого начудили, что вас по всему городу шукают (ищут — прим автора). Сберкассу набздюм выставили что ли (Сберкассу вдвоем ограбили, что ли (уголовный жаргон) — прим автора).

— Постреляли маленько… — глядя куда-то в сторону, буркнул Валёк

Внизу в дверь настойчиво забарабанили, Витек пошел вниз, пошептался о чем-то. Бегом поднялся наверх.

— Ну, братаны, вы и начудили! Кажись, облава по всей Богатяновке начинается, на всех входах и выходах цветные, вованы (сотрудники милиции, внутренних войск — прим автора) с шмайсерами. Видать сплошным чесом хотят чесать. Давненько такого не было, пожалуй с самой войны… Влипли вы братаны и крепко влипли.

Валёк подошел к окну, бросил взгляд на двор.

— Тачка моя, не паленая — заныкаешь? (машина моя, ни в чем не фигурирующая — спрячешь — прим автора)

— Не вопрос?

— А плетки заныкать? (а пистолеты спрятать — прим автора)

— Это сами! — Витёк поднял руки — в любую уборную спустите, пусть мусора копаются…

— Харэ! — Валёк снова посмотрел на двор, потом на часы — уходим! В деревяшках до ночи перекантуемся, потом подорвемся! (среди деревянных домов до ночи спрячемся, потом скроемся — прим автора).

— На, держи — Валёк протянул мне отсвечивающий черным, маслянистым блеском пистолет Макарова

— Зачем… — отшатнулся я

— Бери, бери — расхохотался Витёк — дальше Полярного круга не зашлют, студент…

Как во сне я взял пистолет, проверил — на предохранителе. Засунул за пояс, за ремень

— Молодец — в комнате снова появился Валёк, в руках он держал большую хозяйственную сумку, в которой уместилась и бандероль и моя папка — на, держи, потащишь сам. Щас двигаем вниз, в сторону речпорта, там заныкаться (спрятаться — прим автора) легче. Потом к железке двинем и на паровозу ту-ту!

— Как говорится: смерть ментам жизнь кентам. С богом, братва… Важняк ваш если придет, встречу как брата… — напутствовал нас Витек…

Пригибаясь, мы короткими перебежками рванули между бараками. Те, кто видел нас — отворачивался в сторону. Помогать советской милиции здесь было не принято.

Завалились мы на мелочи. Времени было уже часов шесть вечера. Зимой темнеет рано, поэтому к шести часам вечера скудное, морозное зимнее солнце уступило место длинной зимней ночи.

Прятались мы на чердаке двухэтажного жилого деревянного дома, находившегося на самой окраине Богатяновки. Как мы туда добрались — тема для отдельного повествования. Помнится, отец рассказывал мне, как он действовал на оккупированной фашистами территории, как вместе с партизанскими разведгруппами вел разведывательную и подрывную деятельность в маленьких городках Белоруссии и Украины. Вот сейчас я понял — что такое скрываться от ССовских облав, пригибаясь бежать переулками, каждую минуту ожидая криков и выстрелов. Каково ощущать себя загнанным волком, на которого ведут облаву охотники и повсюду висят красные флажки. Скверное ощущение, скажу я вам…

Перебежками, осторожно выглядывая из-за укрытий, и страхуя друг друга при каждом перемещении, мы двигались от дома к дому. Один раз милиционеры — несколько человек с автоматами и собакой — немецкой овчаркой на поводке — прошли совсем рядом и мы были вынуждены спрятаться вдвоем в деревянный нужник- скворечник. Хорошо, что овчарка нас не почуяла — запахи, которыми благоухал нужник, могли отбить не только тонкое чутье собаки. В тесном дощатом нужнике мы сидели целый час.

Смог ли бы я стрелять в милиционеров, если бы нас вдруг обнаружили? Нет, наверное…