Читаем Агнец полностью

– С Новым Годом!

Были уже доедены салаты и выпит сок. В три часа ночи мы пошли спать. Моя кровать была вполне комфортна для двоих. Упав на матрас, я ещё смотрела в потолок.

– Мэй, ты спишь? – спросила Арина.

– Нет, – ответила я. – Это был отличный Новый Год.

– Ага. Я загадала встретиться с Юкой.

– Я тоже, – произнесла я. – Но ты же говорила, что нельзя рассказывать своё желание.

Мы рассмеялись.

– Мы загадали одно и то же, – сказала я. – Наше желание точно сбудется.

– Было бы отлично, – ответила Арина.

Мы замолчали. За окном взвыл ветер. Я продолжала смотреть в белый потолок.

– Почему я родилась именно в этой семье? Если бы у меня был выбор, то я бы не выбрала своих родителей, – нарушила молчание Арина.

– Почему? Думаю, они любят тебя, – ответила я.

– Они любят себя и деньги. А я их депозит, – сказала она. Я услышала, что её голос подрагивает.

– Они не могут не любить тебя. Ты их дочь. По-своему каждый…, – сказала я, сонно ворочая языком. – Каждый любит по-своему.

– Они ужасны! – воскликнула она. – Они любят только себя! Таких родителей сложно любить.

Я ничего не ответила, а просто обняла Арину, уткнувшись лбом в её плечо.

– А что такое депозит? – спросила я.

– Ну, это, – Арина замолчала. – Это банковский вклад. Это… – она вновь замолкла. Её голос был сонным. – Как бы объяснить…

Мои глаза слипались. Голос Арины притихал. Она говорила про банковский вклад, но я уже проваливалась в сон, впрочем, как и она. Один раз я проснулась, слыша какие-то звуки. Я выглянула из комнаты. Дядя кушал, то, что мы приготовили, сидя возле телевизора. Он повернулся ко мне и устало улыбнулся. Заметив, что я всё ещё сплю, отправил меня обратно в кровать, пообещав, что сам всё уберет и помоет.

***

Люди стали тихо расходиться, лишь я с Демидом сидели неподвижно. Я поняла, что всё это время смотрела на изображения Язги, держа письмо в руке. Демид взглянул на меня и улыбнулся.

– Вспомнила что-то? – поинтересовался он.

Я кивнула, но промолчала. Я вспомнила о том, что не следовало забывать. Мне нужно поговорить с Демидом о важных вещах.

– Вы считаете меня преступницей? – спросила я.

– Нет, – ответил он, смотря в это время на Язгу.

– В Аспе я преступница? – спросила я. – Это связанно с агнием?

– Да, – коротко ответил Демид Ян.

– Вы можете мне сейчас рассказать то, что знаете? – поинтересовалась я.

– Нет.

Я усмехнулась, смотря на него. Мы пересеклись взглядами. Его взгляд выражал непоколебимость.

– Вы ведь знаете что с дядей? – твердо спросила я.

– Да, – ответил он и его взгляд смягчился. – От тебя.

– Почему вы мне ничего не рассказывали? Зачем вы меня обманывали? – спросила я и сама же ответила. – Вы проверяли, не прикидываюсь ли я. Думали, что я могу всё помнить и притворяться больной. И балия подговорили! Что ещё вы скрываете?

– Это моя работа, – ответил Демид и взял меня за руку. – Не доверять, – добавил он. – Когда на кону…так много.

– Вы напомнили мне дядю. Это, наверное, издержки вашей профессии, – я вздохнула. – Скажи, что с Джеком, – попросила я с надеждой.

Демид провел рукой по седине. Его полноватое лицо стало строгим, и он отрицательно мотнул головой.

– Демид, – сказала я.

– Пойдём, – он встал. – Поговорим о Джеке позже. Обещаю. Нам нужно ещё о многом поговорить.

– Позже, – произнесла я и посмотрела на Язгу, – Что с ним? – я резко взглянула на Демида. – Что?!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Авиатор
Авиатор

Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера "Лавр" и изящного historical fiction "Соловьев и Ларионов". В России его называют "русским Умберто Эко", в Америке – после выхода "Лавра" на английском – "русским Маркесом". Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки.Герой нового романа "Авиатор" – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни своего имени, ни кто он такой, ни где находится. В надежде восстановить историю своей жизни, он начинает записывать посетившие его воспоминания, отрывочные и хаотичные: Петербург начала ХХ века, дачное детство в Сиверской и Алуште, гимназия и первая любовь, революция 1917-го, влюбленность в авиацию, Соловки… Но откуда он так точно помнит детали быта, фразы, запахи, звуки того времени, если на календаре – 1999 год?..

Евгений Германович Водолазкин

Современная русская и зарубежная проза