Читаем Агломерат полностью

— Андрей, ты должен понимать, что ситуация очень сложная. Я не хочу обсуждать позицию начальства в области управления силовыми структурами, у меня просто нет полномочий. Ты не входишь в мою юрисдикцию. Казачий корпус мне не подчинен, я просто обязан тебя передать в руки вашего руководства. Мы, чистильщики, осуществляем лишь поиск, а вот решение принимать не в моих силах. Это можно было бы замять, но сообщение от твоего сотника уже пришло. Он не стал ждать, а доложил по факту о твоем дезертирстве сразу.

Я с вызовом посмотрел на чистильщика:

— Во-первых, факт моего дезертирства не доказан: я мог просто отстать от поезда, что и было на самом деле, иначе я бы сейчас не сидел перед вами. А во-вторых, почему же меня сразу не отвели к нашему командованию?

— Как знать, — никак не отреагировав на мой вызов, ответил Владислав, — может, потому, что перед передачей в руки казаков я имею право тебя допросить. Может, потому, что им сейчас не до этого, а может, потому, что начальник казаков, полковник Смирнов, погиб. — Владислав неспешно затушил сигарету. — Да что там, даже унтеров не осталось, все полегли. Да, да, Андрей, не делай такие глаза, твой сотник тоже погиб. Если бы питерские вовремя не подошли, то мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

— Питерские? — Я ошарашенно посмотрел на полковника. — Какие питерские?

— «Какие питерские», — передразнил полковник. — Самые обыкновенные. Ты думал, что один бронепоезд и четыре дрезины снесли целый корпус? Когда ваш тепловоз подошел, их отряд уже ушел в сторону Питера… Но мы отвлеклись, ты о питерских потом узнаешь, если… если получится. Нам сейчас нужно с твоей судьбой определиться.

— Товарищ полковник, я хотел другу помочь, — привел я свой крайне глупый аргумент. — Я не мог по-другому.

— Да я все понимаю. — Владислав схватился руками за голову, и мы вместе дернулись — это состав тронулся с места. — И верю тебе, Андрей. Я правда тебе верю, ты не трус. Но факт дезертирства зафиксирован, а против факта, сам знаешь… Нарушать приказ я не могу, не потому, что я принципиальный, а потому, что уже отдан приказ на ваш розыск. Группы чистильщиков уже ищут вас, а вернее, твоего друга Дениса Щербакова. И найдут, поверь, ему очень повезет, если они решат его доставить живым.

Тут Владислав надолго замолчал, в купе слышался только нарастающий стук колес и становилось все жарче и жарче — я почувствовал, как капли пота покатились по спине. Наконец полковник тихо сказал:

— Андрей, для тебя есть только один выход. Но поверь, это будет трудно. Я могу защитить тебя только под своей юрисдикцией, казаки тебе не поверят. Когда мы вернемся в Москву, тебя и твоего друга просто расстреляют. Никто не будет разбираться, что там у него с головой случилось, вы оставили сотню перед самым тяжелым испытанием. Теперь сотни нет, а вы есть.

— И что мне делать? — Я понимал, что теперь полностью во власти полковника, он владеет моей жизнью, и теперь ему решать, что и как я буду делать.

— Экспедиция в Питер задумана и реализована по многим причинам, — сказал Владислав. — Причем большая часть этих причин не афишировалась, разгром автономов — лишь один из пунктов. Сейчас, когда мы приедем, состоится… м-м-м… так сказать, совещание по поводу некой операции. Тебе интересно?

— Мне интересно, какова в этом моя роль. — Я понял, что вербовка уже состоялась. — Вы хотите кого-то… предать?

— Боже упаси, — махнул рукой Владислав. — Я никогда не предам наше правительство и наш народ. Дело в другом, но объясню я тебе это немного позже. Я должен знать, смогу ли я тебя защитить от суда. Нужен твой ответ.

— Какой? — Я уже давно понял, куда он клонит.

— Готов ли ты стать чистильщиком?

— Нет, — отрицательно покачал я головой. — Но я согласен.

— Это очень важное решение в твоей жизни, — с улыбкой сказал Владислав. — Теперь ты один из нас. Ты больше не вахмистр казачьего иррегулярного войска Московского агломерата.

— Никогда не думал, что стану чистильщиком, — искренне ответил я своему новому командиру. — Для вас я дезертир, а теперь еще и предатель своего корпуса.

— Ты просто перешел в другое ведомство, — хмыкнул Владислав, — а это не предательство, поверь. Стать чистильщиком — большая жертва, ты сам это понимаешь. Я знаю, что другие службы к нам относятся как к полным отморозкам. Но это не так, просто остальные службы — это, по сути своей, гражданские с оружием, мы же являемся действительной силой. Если бы не было нас, Москва до сих пор была бы в руках всякого отродья. Поверь, то, что ты пошел к нам, — очень жестокое наказание. Не считай себя предателем, ты служишь своей стране, только теперь у тебя будет другая форма и другое начальство. Но все, что ты делаешь, ты делаешь не для себя и не для меня, ты делаешь это для своей страны, которая сейчас в беде.

— Теперь вы мне расскажете, что за операция? — Мой вопрос прозвучал подавленно.