А потом я мгновенно взяла под контроль свои мысли, позволив льду стиснуть мои эмоции в застывшей реке. Ледяное господство над собой. И я улыбнулась в темноте. Эту ситуацию контролировала я.

— Наслаждаетесь, Ваше Величество? Я лишила вас удовольствия?

Он зарычал, бросился на меня, схватив за горло и крепко сжав, пока не взял себя в руки. С отвращением оттолкнув меня, он резко встал. На мгновение я испытала удовлетворение, когда он забыл про низкий потолок и шмякнулся макушкой о камень. Затем он ушёл, захлопнув за собой дверь.

Я слегка улыбнулась, водя пальцем по своей шее. Король вернул мне контроль.

***

Подстёгиваемая знанием, что Роан жив, и я по-прежнему могу найти его, я каждый момент бодрствования царапала ту дырку в стене. Я не знала, как долго продлится этот период ясности ума, но мне нужно было им воспользоваться. Перьевая ручка уже изнашивалась. Когда однажды я ощутила внезапный хруст, моё сердце пропустило удар. Я наконец-то сломала её, уничтожив ту небольшую надежду, что у меня оставалась. Я вытащила её и ощупала наконечник.

Он не был сломан.

Я сунула палец в дырку в стене и пощупала. Ничего не преграждало путь. Я проковыряла глубокую дырку через стену.

Я принялась расширять её, снова и снова крутя ручкой в стене. Чем шире, тем лучше. Чтобы мой план сработал, мне нужно, чтобы дырка была как можно шире. И мне нужно сделать это быстро. С таким же успехом охранники могли заметить с другой стороны это отверстие. Они переведут меня в другую камеру, и придётся начинать сначала.

Я не могла этого допустить.

«Царап-царап». Пыль падала со стены по мере того, как дырка расширялась. «Царап-царап-царап». Темно в моей камере, темно снаружи. Но за этой дыркой находился коридор. А это означало надежду. «Царап-царап».

А потом я услышала это. Шаги. Охранники идут. И впервые за два с лишним месяца я увидела нечто почти невероятное.

Проблеск света, очень далёкого, но всё равно поразительного для моих глаз. Я едва не завизжала от восторга.

Пламя факела заливало коридор тёплым свечением, слабым и отдалённым, но всё равно ослепительным как солнце. Цвета радовали мои глаза — милый, божественный свет. Стены окрасились розово-оранжевыми оттенками, которые плясали по камню.

Свет означал отражение. Свет означал бегство.

Мои губы изогнулись в улыбке, и я быстро поднесла серебристую ручку к дырке, позволяя мягкому свету факелов отразиться от неё.

И моё сердце сжалось.

Всё блестящее покрытие содралось с ручки. За дни (недели?) использования её для царапанья стен поверхность притупилась и помялась, отчего ручка превратилась в тёмную бесформенную палочку. Мне хотелось заплакать, мой разум вот-вот готов был сломаться по-настоящему.

— Давай сегодня пропустим её камеру, — сказал один из охранников. — Я хочу пойти домой. Моей жене нездоровится.

— Мы пропустили её вчера, — напомнил другой охранник. — Мы же не хотим, чтобы она умерла от голода.

— Ладно, — пробурчал первый.

Свет в дырочке мгновенно пропал, когда они погасили факелы. Я с неверием уставилась на бесполезную дырку. Дверь открылась, и я услышала царапанье глиняной миски по полу. Затем дверь закрылась.

Мгновение спустя оранжевый свет факелов снова хлынул в дырку. Он начал отдаляться.

— Сколько лет твоей жене?

— Сто тринадцать.

— Растлитель малолетних!

Свет начал меркнуть. Внезапно запаниковав, я бросилась к миске, впервые увидев её очертания. Она была сделана из грубой глины. Никаких отражений.

Я наклонила миску так, чтобы свет из дырки упал на воду; мои руки дрожали от отчаяния. Драгоценные капельки пролились на пол. «Ну же… ну же…»

Проблеск оранжевого света сверкнул на тёмной поверхности воды, и я почувствовала то, чего не ощущала много месяцев — отражение, связывавшееся с моим сознанием. Я нащупала другое отражение и прыгнула.

Глава 30

Я двигалась медленно, застряв в ловушке между отражениями.

Слабо мелькнуло другое отражение. Далеко? Близко? Здесь расстояние не имело никакого смысла. Оно было… в стороне. И я приближалась к нему, но это казалось медленным. Слишком медленным.

Смятение кружило в моём сознании, но я всё ещё смутно улавливала, что происходит. Лишённая человеческих эмоций на два месяца, моя магия высохла как крысиные кости на солнце. То, что должно было стать лёгким прыжком, забрало последние капли моей силы, и я не была уверена, что смогу двигаться дальше.

Мир между отражениями бесконечно тянулся во все стороны, лишённый горизонта и пустой. Я пыталась привести мысли в порядок. Не может быть, чтобы я выбралась из своей камеры лишь для того, чтобы оказаться здесь в ловушке, одна на целую вечность.

Нет. Не одна. Что-то мелькнуло вдали.

Свирепое лицо, глаза, полыхающие яростью. Она надвигалась на меня. Она знала этот мир намного лучше меня, умела здесь передвигаться. Я могла лишь парить и беспомощно смотреть, как Сиофра приближается с угрожающей улыбкой на губах.