— Бот принят на борт с выраженными повреждениями. Вторая степень... С бота снят старпом лайнера «Саратога» Филипп Звонарев с ранениями средней тяжести. Ему оказана первая помощь. Сейчас Звонарева транспортируют в медчасть... Тут еще покойники, — добавил голос дежурного уже гораздо менее уверенно. — С ними — по-разному...

— Действуйте по своему усмотрению, — оборвал его капитан и переключил канал селектора, не дожидаясь уставного «Есть, сэр!».

— Не получится эвакуировать с «Саратоги» остальных... — с досадой констатировал он, задумчиво глядя в пространство перед собой. — С первым ботом обошлось, а по второму могут шарахнуть чем-нибудь посерьезнее..

— Теперь они будут знать, что на борту бота — их человек, — возразил Лошмидт. — И, зная это, воздержатся от...

— Вот уж не уверен! — неожиданно входя в разговор и веско чеканя слова, отрезал Горский. — Ими — ставленниками Нелюди — движет никак уж не альтруизм. И не дружеские чувства к своему подельнику. Для них главное — чтобы он не достался нам живым! Не мог бы быть изучен и допрошен. Удастся обмен — прекрасно! Не удастся — примут все меры к его уничтожению. Раз уж он сам не смог вовремя наложить на себя руки... Так что Федор Павлович прав: переброску этой команды из рубки с «Саратоги» сюда придется отставить... Впрочем.. — Тут они с Манцевым обменялись задумчивыми взглядами. — Впрочем, — более уверенно продолжил он, ободренный пониманием, прочитанным в глазах старого боевого приятеля, — для проведения столь необходимого вам обмена вовсе не требуется такая переброска...

* * *

Ким еще раз пробежался по строкам расшифровки, потом поднял глаза на собравшихся в рубке «Саратоги».

— У них там дело сдвинулось с мертвой точки, — сообщил он.

Но тон, которым он произнес эту, обнадеживающую вроде, весть, был не радостен, а скорее мрачен.

— Нам предлагают участвовать в обмене.

Совершенно безучастный ко всему происходящему до этого момента Клини, надежно прикрученный к креслу, проявил наконец признаки жизни и напряженно уставился на агента. Но и в его взгляде не читались ни надежда, ни радость, вполне уместные, казалось бы, в свете услышанной им новости. Скорее уж в нем можно было почувствовать тревогу и настороженность загнанного зверя. В ответ на этот взгляд Ким криво улыбнулся похоронному агенту — с каким-то им одним доступным пониманием.

— Вот уж не ожидал, что они на это пойдут, — недоуменно пожал плечами Кэн. — У «военщиков» на этот счет четкая инструкция: действовать без сантиментов... «И кровь невинных падет на головы замысливших зло»...

— Это у наших «военщиков», — робко возразила Анна. — А это ведь корабль корри...

Клини разразился хриплым, каркающим смехом, и Ким пожалел о том, что не позаботился заткнуть ему кляпом рот.

— Может, время хотят потянуть этак вот...

В отличие от него агент довольно хорошо понимал, что гуманность, неожиданно овладевшая экипажем крейсера Космических ВС, объясняется вовсе не присутствием на его борту чудаковатых корри и даже не узкопрактическими соображениями тактики подготовки к неожиданному штурму.

— План действий таков, — прервал он плавание своих собеседников по зыбкому морю догадок и предположений. — Мы в согласии с экипажем крейсера действуем, если так можно выразиться, по стекинговой схеме: я оставляю всякое оружие здесь и веду этого типа через переходной отсек прямо в стыковочный узел. В это время террористы полностью освобождают пятый резервный отсек крейсера, отступают в четвертый, а в пятом оставляют двенадцать заложников — раненых и тех, кто находится в неважном состоянии. Похоже, что там такие есть... Запирают за собой гермодверь. А я отпираю гермодверь в переходный туннель. Наш подопечный проходит в первую секцию туннеля, я запираю за ним дверь. Одновременно — строго одновременно — экипаж крейсера переносит защитный барьер с границы между пятым и шестым резервными отсеками на границу между отсеками пятым и четвертым. Открывают проход между пятым отсеком и остальными помещениями корабля и забирают заложников. Террористы синхронно открывают со своей стороны вход из туннеля в первую его секцию и забирают своего милого друга. После чего переговоры возобновляются. На подготовку нам дают полчаса. — Ким бросил взгляд на часы. — Теперь уже только двадцать с небольшим минут, — уточнил он. — И — тридцать минут на проведение обмена. Все точно, без малейших отклонений, под хронометр...

Наступила тишина.

ГЛАВА 9

НЕПОВИНОВЕНИЕ