Читаем Агент Тартара полностью

Это, пожалуй, было серьезной ошибкой — сунуться именно в рубку управления. Ким сообразил это с большим опозданием, уже плутая вслед за Псами по отсеку экипажа. Он не без труда опередил этих свирепых поводырей и — уже на последнем повороте — попридержал их и шагнул в оставленную сдвинутой в сторону дверь. Внутреннее устройство служебных отсеков агент, как и все прочие граждане Федерации, представлял себе довольно смутно и несколько удивился, обнаружив, что, миновав дверь с суровой предупреждающей надписью, он оказался не прямо в рубке, а лишь в ведущем в нее колодце, оснащенном винтовой лестницей. Люк, блокирующий верхний торец колодезной шахты, был открыт, и, задрав голову, Ким мог заглянуть в таинственный сумрак святая святых управления полетом «Саратоги». Из сумрака этого доносился уже вполне натуральный, не искаженный усилителем голос старпома Звонарева.

«Дюран и Шнитке, — командовал старпом, — проверяют третий и второй уровни. Гросс — четвертый. Каневский и Форман — пересчитывают народ в переходном и докладывают мне...»

— Эй! — окликнул его Ким, начиная осторожно карабкаться по лестнице. — Господин Звонарев, у меня к вам разговор! Я должен сообщить вам кое-что. Кое-что важное!

* * *

— Если мне позволено высказать свое мнение, — задумчиво произнес капитан Манцев, разглядывая на экране внешнего наблюдения медленно надвигающуюся на «Цунами» тушу «Саратоги», — то я бы сказал, что использование корри в этой операции было верхом глупости. Глупости и непредусмотрительности.

Горский ответил ему пожатием плеч. А поскольку узреть эту его реакцию Федор Павлович не мог, так как не считал нужным отрываться от экрана, то чрезвычайный комиссар добавил вслух:

— Расчет был на то, что никаких этических проблем в ходе операции не возникнет. Непредвиденные обстоятельства иного э-э... технического, скажем, плана было бы даже удобнее решать с участием «тедди». Они порой способны на неожиданный ход мысли и решения.

— Нам теперь не отмазаться от этой истории, — не слушая его, продолжил Манцев. — Я вынужден действовать вопреки прямым указаниям первого капитана. Хотите не хотите, а имеем первый прецедент серьезного конфликта между людьми и корри. Причем именно люди проявляют неподчинение. Но не могу же я допустить, чтобы полсотни посторонних оказались на борту крейсера, идущего на выполнение секретного боевого задания?! Кэп Тоох не принял моего варианта с десантированием спасательной команды...

— И правильно, что не отмазаться, — зло отозвался Горский. — Не буду снимать вины ни с себя, ни с вас, Федор Павлович: это именно мы не смогли найти подхода к первому капитану, не смогли отговорить чертову блохастую летягу от выполнения маневра, полностью рассекречивающего операцию «Сикорски».

Капитанский селектор неожиданно залился сигналом.

— Полковник Йонг почтеннейше просит капитана Манцева немедленно принять его и профессора Лошмидта по делу чрезвычайной важности, — отрешенно сообщил голос автоматического секретаря.

— Что за дьявол?! — взорвался второй капитан. — Я же запретил кому-либо, кроме первого капитана Тооха...

— Господин Йонг предъявил полномочия Комитета по Чрезвычайным Поручениям, — бесстрастно парировал робот этот взрыв эмоций.

— Час от часу не легче!

Манцев повернулся к чрезвычайному комиссару:

— Это ваши контролеры, что ли? Нашли время, ей-богу...

Горский пожал плечами:

— Если и контролеры, то не мои, капитан... Я, конечно, предупрежден, что эти двое имеют какое-то свое, особое поручение. Но до сих пор полагал, что это никак не связано с нашей миссией...

— Я от этих секретов мадридского двора скоро умом тронусь, — желчно констатировал Манцев и надавил кнопку селектора. — Просите...

* * *

Они вполне стоили друг друга — капитан Манцев и полковник Йонг. Оба были крепко сбиты, матеры и основательно потрепанны жизнью, принесенной в жертву высшим интересам Федерации и Обитаемого Космоса вообще. Так что долгих подступов к сути дела в предстоящем разговоре не предвиделось. Второй капитан ограничился коротким приглашающим жестом, а оба посетителя тут же заняли два остававшихся свободными кресла, причем по всему было видно, что они это сделали бы и без капитанского приглашения. Дело обошлось даже без привычного «Чему обязан».

— В получасе хода от нас, — с места в карьер начал Йонг, — терпит бедствие лайнер «Саратога». Вами и вашими партнерами — корри получен сигнал бедствия от этого корабля...

Полковнику никак не полагалось знать это. Но Федор Павлович был не в претензии: если господам дозволено прослушивать радиопереговоры боевого крейсера, значит, есть на то свой резон. И не будем поднимать по этому поводу визг, словно мать-настоятельница, впервые на старости лет обнаружившая «жучка» в своей «ночной вазе».

— Нам важно знать, — продолжил полковник, удостоверившись, что может трактовать напряженное молчание обоих собеседников как знак согласия со своими словами, — ваши намерения и действия в этой связи. Поверьте, это не праздный интерес.