— Есть, — кивнул Гильде, включая двигатель и трогая глайдер с места. — И неплохая. Я уже поймал сигнал. Волна тридцать пять-сорок, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь.

Киму было трудно говорить. Он молча уставился в окно, за которым все быстрее и быстрее проносились одинаковые блоки бараков и рифленый металл заборов, ограждавших склады и какие-то производства. В одном месте у такого забора снег начинал заносить что-то, что Ким сначала принял за странного вида кучи тряпья и только потом понял, что то были трупы охранников — пять или шесть. Почти сразу мимо них промелькнуло еще одно — точно такое же место поспешного расстрела «бывших». Еще и еще одно.

— Веселая у них была ночка, — пробормотал Гильде, для которого эти детали пейзажа тоже не остались незамеченными. — Разборки, видно, были еще те...

Ким молчал.

«Спасение... — подумалось ему. — Да, мы принесли в этот Мир спасение. Но и вражду и смерть — тоже...»

* * *

Поселение скрылось за горизонтом, и пейзаж стал гол и предельно скучен — только едва различимая в начинающейся пурге громада Седых хребтов над горизонтом и бесконечная, стремительно несущаяся назад под днищем глайдера заснеженная равнина. Казалось, время застыло и ничто не может измениться вокруг. Слишком медленно уходили вдаль, растворялись в белесом пространстве холодных небес далекие горы, и слишком неизменным, застывшим в своей геометрической прямизне был горизонт, к которому упрямо стремился глайдер.

Они не спешили начать разговор — Ким и Клаус. Оба словно зачарованные смотрели на охватившую их со всех сторон снежную бесконечность — такую неподвижную и стремительную одновременно. Они и словом еще не успели переброситься, когда все пространство вокруг залил угрюмый, багровый свет.

Огненный сполох встал позади них. Заслонил Седые хребты. Налился ослепительным, белым накалом. И исчез. Ударная волна и тяжелый, стонущий гром нагнали их позже. Глайдер повело, развернуло боком, но обошлось — Клаус выправил машину, и она продолжила свое стремительное скольжение вдаль.

— Ударили антипротонами, — констатировал Гильде. — Теперь там — небольшое озеро лавы... Мы вовремя убрались оттуда, агент.

— И люди достаточно далеко отошли уже... Надеюсь... — отозвался Ким.

Впереди стали заметны торчащие из снега скелеты древних вышек линии электропередачи — большей частью поваленных.

— Это где-то здесь... — пробормотал Ким, вглядываясь в даль.

И действительно — гигантская башня «Саратоги» вынырнула из-за горизонта и стала медленно увеличиваться в размерах по мере приближения к ней.

ГЛАВА 14

ТЕМА ЗАПРЕТНОГО ЗНАНИЯ

Не доехав совсем немного до места посадки, Клаус молча заглушил движок, отворил дверцу глайдера и спрыгнул на твердую корку наста. Кивнул Киму. Тот спрыгнул следом за ним. Он не стал задумываться над тем, почему его собеседник решил беседовать с ним не в относительно теплой кабине глайдера, а на ледяном ветру Чура. Может, боялся того, что кабина оборудована «жучками». Да нет, скорее, просто такое было у него настроение...

— Ну вот, кажется, мы наконец остались вдвоем... — глухо, не оборачиваясь к Киму, бросил Клаус.

Гильде присел на обломок поваленной башни электропередачи. Ким сел рядом с ним и накинул капюшон ветровки. Несильный ветер волочил над долиной редкую и очень колкую снежную крупу. Она еле заметной завесой простерлась до далеких отрогов, сделав невидимыми Седые хребты. И даже в километре — не далее — возвышавшаяся громада «Саратоги» казалась в этой реденькой метели всего лишь декорацией, небрежно намалеванным задником, на фоне которого вели свой диалог два героя странной пьесы, которая разыгрывалась в заснеженной пустыне, без единого зрителя окрест.

Клаус скинул рукавицу с правой руки. Потом, похлопав себя по карманам, вытащил сигарету, отрешенно глядя в заснеженную пустоту перед собой, воткнул ее себе в губы и, повернувшись спиной к ветру, довольно долго раскуривал. Закашлялся и наконец заговорил — все так же глухо и отрывисто...

— Наверное, это последний наш с вами разговор, агент... Надо отдать вам должное, Яснов, вы в мое дело вцепились мертвой хваткой.

— Вы немного преувеличиваете мои способности, — стараясь поглубже натянуть капюшон, вяло возразил Ким.

Усталость навалилась на него. Усталость, безразличие и колышущаяся где-то на границе сознания теплая трясина сна...

— Да нет... Вы заслужили того, чтобы узнать истину. По крайней мере то, что мне представляется истиной теперь — почти в конце пути... Хотя бы для того, чтобы нам не пришлось расставаться врагами. Знаете, почему-то мне не хочется, чтобы у вас осталось обо мне превратное мнение... Жаль, что вы не курите...

С минуту они продолжали молчать, пряча лица от секущего ледяной крупой ветра.

— Послушайте, Клаус, — наконец прервал молчание Ким. — Ведь это вы угрохали Кобольда? Чем он мешал вам?

— Такие, как Кобольд, гораздо опаснее всем вам, чем мне... Только для того, чтобы это понять, вам придется выслушать меня до конца, агент.