Читаем Агент сыскной полиции полностью

— Разве вас не учили в детстве, что нельзя заходить в чужой дом без спроса и тем более лазить по чужим вещам? — вкрадчиво спросил Алексей и, поднявшись на ноги, подошел к Лизе. Она казалась такой маленькой и беззащитной рядом с ним, что на какой-то миг он даже пожалел, что затеял весь это спектакль.

Но затем вспомнил, как она изводила его подковырками и насмешками, и решил быть беспощадным. Девчонку следовало поставить на место!

— Нашли о чем беспокоиться! — Девушка сжала кулачки и бесстрашно посмотрела на него снизу вверх. — Рыжая ведьма какая-то! И старая к тому же!

— С чего вы взяли, что рыжая? — опешил Алексей и посмотрел на портрет. — По-моему, вовсе даже темненькая.

— Ну это у вас она темненькая, а в цирке кассирша есть, так вот она рыжая и на вашу барышню слегка смахивает. Я сначала подумала, что вы с нее срисовали, потом смотрю, нет. У этой хоть глаза похожи на живые, а у той — как стеклянные!

— Позвольте узнать, что привлекает девушку вашего воспитания в цирк? Цыганщина, свободные нравы? Неужели вы не понимаете, что бросаете своим поведением тень на Федора Михайловича? — произнес неожиданно назидательным тоном Алексей и сильно этим сам себе не понравился. Но он уже вызвался играть эту роль и должен был с честью довести ее до конца, чтобы не упасть в грязь лицом перед этой зловредной барышней.

— Господи! — Лиза всплеснула руками — Вы что ж, решили читать мне нравоучения? У папеньки руки не доходят, так он вас попросил на меня воздействовать? — Она рассмеялась. — Не выйдет, сударь дорогой! Я сама буду решать, как мне поступать. Если папеньке нет до меня дела…

— С чего вы взяли, что ему нет до вас дела? — удивился Алексей. — До кого ж у него тогда есть дело, если не до вас?

— До кого и чего угодно! — выкрикнула девушка, и Алексею показалось, что она вот-вот заплачет. Нет, сдержалась, лишь шмыгнула пару раз носом. — Ему до вас есть дело, и до жуликов разных, и до Никиты, даже до Дозора. Он его утром по голове гладит… А мне только «Лизка да Лизка…», словно я дворовая девка какая.

— Да полно вам, Лиза, — улыбнулся Алексей, — служба у него такая. Порой три дня пройдет, а ему кажется — три часа.

— А я что говорю. Давеча, когда мне семнадцать лет исполнилось, спрашивает у маменькиной кухарки, а она ведь глухая, вот я весь разговор и услышала. «Авдотья, — кричит, — сколько нашей Лизе уже стукнуло? Поди, шестнадцать?» Видите, как он ко мне относится? Не знает даже, сколько мне лет!

— Лиза, — Алексей неожиданно обнял ее за плечи и привлек к себе, — успокойтесь, Федор Михайлович любит вас и беспокоится, как любой отец. Но, может, и вам стоит относиться к нему внимательнее, не дерзить ему, быть ласковее… Вот вы вечером налетаете на него с упреками, шумите безмерно, а у него в этот день и так куча неприятностей: убийца Дильмаца до сих пор не пойман, губернатор сердится, исправник выговор весьма нелицеприятный сделал… Вы это поймите и будьте более снисходительны к своему батюшке. Он ведь единственный родной вам человек, берегите его, жалейте… Конечно, Никита ему и чай подаст, и халат, а Дозор руку лизнет, но душу ему с кем-то отвести надо? Не все же время себя в кулаке держать, надо немножко и расслабиться. А кто ему, кроме вас, поможет? Ведь он действительно вас любит, только служба его отучила чувства свои на всеобщее обозрение выставлять…

Лиза всхлипнула и обняла его за шею руками.

— Не правда ваша, Алексей Дмитриевич, он потому меня и не замечает, что я барышня. Если б Петя был жив… — Она с силой оттолкнула его и, закрыв лицо ладонями, выскочила из флигеля. Алексей с недоумением проводил ее взглядом. Потом вгляделся в портрет, который продолжал сжимать в руке. На него смотрела его давняя мечта и, возможно, любовь… Женщина с удивительными глазами… Вздохнув, он порвал портрет на части и выбросил в корзину для бумаг.

В приоткрытую дверь он заметил, что Лиза вместе с Дозором скрылись в доме, и подумал, что девушка на самом деле очень одинока и все ее выходки от недостатка внимания и заботы и от самой обыкновенной ревности, которую она к нему испытывает, потому что, стоит признать, с ним Федор Михайлович проводит гораздо больше времени, чем с собственной дочерью.

«Если б Петя был жив!..» — вспомнил он вдруг последние слова Лизы. Неужели у Федора Михайловича был сын? Так почему ж тогда он ни разу, ни единым словом не обмолвился о нем, так же как и о покойной жене? Или с этим связаны какие-то особенно неприятные события, о которых ему не хочется вспоминать?

Хотя что может быть неприятнее и тяжелее потери любимого человека, даже если он жив, но ты не имеешь никаких известий о его судьбе?..

Алексей упал лицом в подушку и полежал так некоторое время, стараясь вызвать в памяти образ той, чей портрет только что уничтожил собственными руками.

Но почему-то вдруг он самым странным манером слился в единое целое с образом рыжеволосой «богини»

Дильмаца.