Читаем Агент на месте полностью

Двое из русских погибли в бою, и еще пятеро были ранены, включая медика взвода. Трое солдат Сирийской арабской армии были убиты, еще шестеро получили ранения.

Шесть убитых, двенадцать раненых, но Корт знал, что это число могло быть намного больше.

Пока Корт перевязывал разорванную, но неповрежденную ногу восемнадцатилетнего сирийского рядового, по округе разнесся слух о западном подрядчике службы безопасности, который застрелил обоих стрелков ЗУ-23, возможно, спасая жизни всех в конвое. Трое мужчин из Мухабарата, которым всем удалось выжить невредимыми, найдя канаву, в которой можно было спрятаться на северной стороне шоссе, все подошли, чтобы пожать Корту руку.

Мужчины, убийство которых при других обстоятельствах доставило бы суду огромное удовольствие, улыбнулись ему, попытались угостить сигаретами и похлопали по спине.

Суд счел это нереальным.

ГЛАВА 31

Себастьян Дрекслер провел день в путешествии, и во время этого он делал все, что в его силах, чтобы ни к чему не прикасаться своими новыми кончиками пальцев. В этом начинании он был в основном успешным. Он почти ничего не трогал, кроме своего мобильного телефона и багажа, покидая Сирию четырехчасовым чартерным рейсом в Москву. В туалете самолета он надел перчатки, чтобы осторожно расстегнуть молнию на своих брюках.

Россия была самым простым путем в Европу из Дамаска, поэтому он выбрал этот маршрут. Ему очень не понравилось, что ему пришлось лететь несколько часов, чтобы добраться до Франции, но санкции против Сирии означали, что только определенные страны разрешали авиаперевозки в ближневосточную страну и из нее.

В московском аэропорту Шереметьево он прошел VIP-очередь на таможне и иммиграции, вышел в зал прилета, а затем сразу же направился к отделению вылета и зарегистрировался на свой рейс в Париж. Он позаботился о том, чтобы его новые отпечатки пальцев были максимально защищены, даже когда спешил через аэропорт на посадку на свой рейс Air France в Шарль де Голль в 15:10.

В салоне первого класса он выпил водку со льдом, осторожно держа напиток подальше от кончиков пальцев, но от еды отказался, зная, что приближается самая важная часть его возвращения в Западную Европу, и чем меньше он будет заниматься своими руками, тем лучше.

Его рейс приземлился в 6:15 вечера; он был одним из первых пассажиров, прибывших к киоскам иммиграционной службы, и здесь он протянул свой паспорт через стол чиновнику с усталой улыбкой. Его попросили приложить пальцы к считывающему устройству, и он сделал это осторожно, убедившись, что они расположены прямо вниз, чтобы ни одна из склеенных областей не была записана.

Сотрудник иммиграционной службы посмотрел на гладко выбритого Дрекслера, затем на бородатого мужчину с финским паспортом Вити Такала, и тот слегка скривился, но не отреагировал с каким-либо заметным подозрением. Затем он посмотрел на свой экран, предположительно, чтобы убедиться, что отпечатки пальцев совпадают.

«Как долго вы пробудете во Франции?» спросил офицер.

«Три дня. Затем поездом домой в Хельсинки».

Звук штамповки паспорта Такалы почти привел Дрекслера в экстаз. Он был дома… или, по крайней мере, достаточно близко на данный момент.

* * *

Себастьян Дрекслер сказал Малику, что свяжется с ним, как только прилетит в Париж, но его самолет приземлился на сорок пять минут раньше, а он так и не позвонил. Вместо этого он сидел в роскошной гостиной в номере люкс отеля Hilton Paris Charles de Gaulle, разглаживая складки на своем темно-синем костюме Tom Ford из акульей кожи. Перед ним стояла чашка кофе, но он проигнорировал это и вместо этого сосредоточился на том, что собирался сказать.

Дверь в маленькую столовую люкса открылась, и оттуда вышла привлекательная блондинка в деловом костюме. Дрекслер уловил австрийский акцент в ее немецком. «Руководители сейчас вас примут, герр Дрекслер».

«Вилен Данк». Он встал и прошел мимо женщины, направляясь к двери.

За столом сидели четверо, все мужчины с суровыми лицами. Он обходил гостей с официальными рукопожатиями, хотя и беспокоился, что его позаимствованные кончики пальцев могут пострадать от всех этих прикосновений. Но после приветствий он понял, что ему не о чем было беспокоиться; он обнаружил, что у этих четверых слабые рукопожатия слабых людей.

Он знал всех этих людей по именам, хотя думал о них просто как о «Банкирах». Они были в Meier Privatbank, работодателе Дрекслера, и они прилетели в Париж Шарля де Голля в этот субботний вечер по его просьбе. Было непросто вызвать директоров одного из старейших и наиболее засекреченных банков Швейцарии на встречу за шестьсот километров, и когда Дрекслер сел за отполированный до зеркального блеска стол, он не мог не упиваться мыслью, что пользуется таким уважением у этих людей.

Веселье поутихло, когда он подумал об этом. Нет, он не вызывал у них уважения. Она так и сделала. Эти люди были здесь из-за Шакиры Аззам. Они думали о Дрекслере как о неизбежном зле. Разрыв между ее грязными деньгами и их очищенной и идеальной жизнью в Швейцарии.