Читаем Агент на месте полностью

«В настоящее время она жива. У меня есть план, чтобы».

«Сегодня ночью в Меззе произошла перестрелка. В Западных виллах. Мужчина сбежал. Это в новостях, и я попросил своих сотрудников сообщать мне новости из ГИС».

Дрекслер был совершенно сбит с толку и понятия не имел, как это связано с ним. «Подождите. Какой мужчина? О чем ты говоришь?»

«Они говорят, что этот человек похитил ребенка после драки с силами безопасности! Он убил нескольких офицеров службы безопасности БААС и еще больше сил NDF, которые преследовали его, пока он не исчез».

«Кем был этот ребенок?» Дрекслер спросил, но он знал ответ.

«По телевидению ничего не говорят о личности жертв, но они бы этого не сделали, не так ли?»

Глаза Дрекслера закрылись, он зажмурился и так же крепко сжал телефонную трубку. Теперь он понимал, понимал даже лучше, чем Шакира, что происходит. «Высококвалифицированный убийца, который может проникнуть в Сирию и похитить ребенка президента. На этой Земле есть только один человек, который подходит под это описание».

«Кто он?»

«Они называют его Серым человеком. Он американец».

«Что он делает в Сирии?»

«Очевидно, он работал на семью Халаби».

Шакира ахнула. «Человек, который спас Бьянку в Париже?»

«Один и тот же. А затем он отправился в Дамаск, чтобы спасти ее сына».

Шакира сказала: «Как только Бьянка умрет, это не будет иметь значения. Он может показать ребенка на CNN, мне все равно. Ахмед не признает, что он его отец».

Дрекслер не ответил.

«Когда ты это сделаешь?» Когда ты ее убьешь?»

«Мне сказали, что мы вылетаем в Сербию утром. Там мы будем ждать, пока нам пришлют документы, чтобы мы могли продолжить путь в Россию. Оттуда мы вернемся домой. Я позабочусь обо всем, прежде чем мы отправимся в Россию».

«Тебе было бы лучше», — сказала Шакира.

Дрекслер передал первой леди еще несколько обещаний, что все скоро закончится, и они снова будут вместе. Затем он повесил трубку и, подняв глаза, увидел стоящего над ним Анри Соважа.

Дрекслер был не в настроении. «Что?» — спросил я.

«Почему я все еще здесь? Я сделал все, о чем вы просили».

Дрекслер знал, что Малик был единственным, кто мог освободить Соважа на данный момент, и Дрекслер полагал, что единственная причина, по которой Малик еще не освободил Соважа, заключалась в том, что Малик собирался в какой-то момент выстрелить французскому полицейскому в голову и выбросить его тело в грязное поле, просто чтобы покончить с одним из многих компромиссов прошлой недели.

Дрекслер ничего этого не говорил. Вместо этого ему в голову пришла идея. «Генри… Возможно, ты этого не знаешь, но ты крайне важен для этой операции, и прямо сейчас ты обладаешь властью».

«О чем, черт возьми, ты говоришь?»

«Возможно, вы уже поняли, что следующий этап включает возвращение Медины в Сирию. Для этого нам нужно проехать через всю Европу. У меня нет учетных данных, которые могут пройти проверку, как и у Малика. В отличие от меня, он находится здесь, в Европе, легально, но как только Рима и Тарек будут найдены мертвыми в том доме, на людей с сирийскими дипломатическими верительными грамотами, путешествующих по Европе, будут смотреть с величайшим подозрением».

«Какое это имеет отношение ко мне?»

«Вы гражданин Франции и сотрудник правоохранительных органов. Если бы вы поехали с нами, вы могли бы облегчить любые наши сделки в аэропортах, при случайных встречах с полицией или другими лицами. Вы могли бы пойти и закупить припасы, арендовать машины и тому подобное. С точки зрения логистики вы оказали бы огромную помощь».

«И в процессе я бы еще больше обвинил себя в этом преступлении?»

«Мой дорогой капитан, на данном этапе игры, я полагаю, вы уже увязли настолько глубоко, насколько это возможно. Почему бы не заработать, скажем, еще сто тысяч евро в процессе? Эти деньги могли бы помочь вам, когда вы переведете свою жизнь в более безопасное для вас место».

Соваж просто пристально посмотрел на Дрекслера. Наконец он сказал: «Двести пятьдесят тысяч евро».

Дрекслер не предполагал, что Анри Соваж увидит пятьдесят центов из тех денег, о которых они говорили, так что это был чисто гипотетический разговор. Но французу он сказал: «Двести. Это будет двухдневная работа. Максимум трое. Тогда у тебя будет остаток твоей жизни».

Соваж не выглядел счастливым, но Дрекслер сомневался, что этот человек когда-либо выглядел счастливым. Он медленно кивнул. «Отлично. Но максимум три дня, а потом я вернусь».

«Согласен». На самом деле Дрекслеру не нужен был француз в поездке; он мог сам позаботиться о любых логистических мероприятиях, используя свою силу убеждения и обаяния, но он видел, как Соваж может оказаться полезным.

Самолет приземлится в аэропорту через несколько часов, и в нем смогут разместиться только четыре человека, не считая пилота. Это были сам Дрекслер, Малик, Медина и еще один человек. Швейцарский оперативник оказался бы в воздухе, вокруг него было бы меньше угроз и больше возможностей разобраться с Бьянкой Мединой.