Читаем Агент на месте полностью

Клосснер взмахнул рукой в воздухе. «Нет. Не из FSA. Не курды, или турки, или американцы, или иракцы». Он пожал плечами. «Это работа для других парней».

Корт медленно кивнул. «Я понимаю».

«Я все слышал о вашем моральном кодексе. Я уверен, что в прошлом это дорого обходилось вашим кураторам. Если ты выполнишь работу в Каракасе, это может больше соответствовать твоему чувству справедливости и…

«Я буду работать на сирийский режим. Мне насрать. Больше нет».

Клосснер почесал свои белоснежные волосы. «Я бы хотел услышать историю о том, что превратило тебя в черную шляпу».

В комнате по-прежнему царила тишина, и Клосснер быстро понял намек. Он сказал: «Тогда неважно».

«Расскажи мне о работе».

«Вы бы работали с милицией».

«Ополчение?»

«На Западе принято считать, что Аззам руководит своими вооруженными силами. Это выдумка. Сирийский режим больше не является по-настоящему централизованным государством; это союз полевых командиров, в центре которого находится политик-военачальник. На самом деле, там очень раздробленный, очень племенной уклад. Множество различных формирований, ответвлений вооруженных сил, все под эгидой коалиции режима Аззама. И они также сражаются между собой. Одна из самых коррумпированных наций на Земле, потому что Аззам должен позволить всем этим военачальникам и вождям экономически насиловать нацию, чтобы они продолжали оказывать ему свою поддержку. Я был там три раза за последние три года, и могу вам сказать, что это сумасшедшее место, полное сумасшедших людей. Ополченцы, поддерживающие режим, но также связанные с организованной преступностью, и теперь вы добавляете иранцев и русских, которые бегают повсюду, как будто они хозяева этого места». Он принюхался. «Обычные гражданские лица оказались в центре событий».

«Если там русские, почему ополченцы нанимают у вас рабочую силу?»

«Русские в воздухе, проводят специальные операции в сельской местности, что-то в этом роде. У них там также есть чеченский и ингушский мусульманский спецназ. Но они сами по себе, не сотрудничают с местными жителями, которые поддерживают Аззама. Все ополченцы пытаются стать профессионалами, чтобы они могли сохранить некоторую власть, когда война закончится. Сунниты помогают Аззаму сейчас, но борьба действительно начнется, когда повстанцы вымрут, ИГИЛ исчезнет, а внешние враги Аззама сдадутся».

Корт изобразил небрежность в своем следующем вопросе. «Кто клиент?»

«Ты будешь работать на одно из самых жестоких подразделений, ориентированных на режим, там, внизу. Их зовут Лива Сукур аль-Сахара. Слышал о них?»

Кислота выстрелила в желудок Корта, но он даже не моргнул. «Бригада «Ястребы пустыни».

Немец снова ухмыльнулся. «Ты профессионал, Нарушитель. Конечно, ты знаешь всех игроков, даже в этой трясине. У меня есть сорок три подрядчика, размещенных там прямо сейчас на разных базах «Ястребов», и что-то вроде дюжины различных ЧВК, торгующих там с другими группами. Большая часть того, что делают мои мальчики, — это тренировки. но. появляется и внеклассная работа. То, что мои ребята из бригады «Пустынные ястребы» делают в нерабочее время… Это дерьмо, к которому гребаные чеченцы даже не притронулись бы».

Корт почувствовал неловкость внизу живота, но не подал виду. Он притворился, что обдумывает это, затем сказал: «Это подойдет. Мне нужно добраться до места, где за мной не будут следить».

«Ну… вы не можете получить гораздо больше автономии, чем зона свободного огня на Ближнем Востоке. Ты хочешь эту работу, она твоя».

Корт медленно дышал, стараясь ничем не выдать своих истинных чувств.

«Я в деле».

«С уважением,» сказал Клосснер, кивнув. «Парню из Австралии, работающему на базе бригады «Ястребы» в Баббиле близ Дамаска, только что прострелили коленную чашечку в результате нападения ИГИЛ на его конвой в понедельник, и у меня был парень, готовый заменить его завтра, когда он погибнет. Я могу связаться с ним и отправить тебя вместо себя, если хочешь. Или у нас есть пара вакансий на других базах по всей стране, но я подумал, что вы предпочли бы быть поближе к цивилизации.»

«Дамаск прекрасно справится. Я ценю это.» Это было лучше, чем нормально. Суд был готов без обиняков потребовать, чтобы его разместили недалеко от столицы на случай, если его отправят в какое-нибудь захолустье. Он не мог поверить в свою удачу.