Я резко нажал на педаль газа, «мерседес» буквально прыгнул вперед, а я уже выворачивал руль под протестующий визг шин. Тут же тормознул, Куки распахнул дверцу и метнулся к углу, сжимая в руке револьвер. Прислонился плечом к стене. Наши преследователи попытались завернуть, практически не снижая скорости. Чувствовалось, что водитель знает, как пользоваться тормозами и коробкой передач. Куки тщательно прицелился и выстрелил дважды. Правые задняя и передняя шины взорвались одномоментно. Автомобиль бросило к бордюру. Я видел, как водитель изо всех сил пытается его выровнять. Но чуда не произошло. Они перевалили через бордюр и врезались в дом. К тому времени Куки уже сидел в кабине плавно набиравшего скорость «мерседеса». Я мог и не Спешить. Куки достал фляжку и глотнул виски. Предложил девушке на заднем сиденье составить ему компанию, но та отказалась.

— Куда теперь? — спросил я.

— Придется добираться переулками. У них есть рации.

— Куда теперь? — нетерпеливо повторил я.

— Налево.

Я вывернул руль, и «мерседес» по крутой дуге обогнул еще один угол. Я уже понятия не имел, где мы находимся.

— А сейчас?

— Через три квартала направо.

Я придавил педаль тормоза, чтобы проверить, в порядке ли тормоза, на случай, если нам понадобится резко поворачивать.

— Слушай, а зачем они подбросили его нам? — спросил я Куки.

— Помощника Бурмсера?

Я кивнул.

— Может, они думали, что он — наш друг.

— Надеюсь, они ошибались.

 Глава 11

Пока мы петляли по улицам Восточного Берлина, с губ Марты срывалось лишь «направо», «налево», «вперед». Пешеходов и машин становилось все меньше. Жилые дома уступили место промышленным сооружениям.

— Мы в районе Лихтенберг, — пояснила Марта. — Осталось немного. Направо.

Я повернул направо и проехал полквартала.

— Сюда. В этот проезд.

Проезд разделял два пятиэтажных здания, уцелевших при бомбардировках Берлина во время войны. Две машины в нем не разъехались бы, но для одного «мерседеса» ширины хватило. Я осторожно подал машину вперед, выключив фары, оставив лишь габаритные огни.

— За домами будет гараж. Вы можете поставить туда машину.

— Справа или слева?

— Слева.

Проезд окончился кирпичной стеной, но между, ней и домом слева притулился гараж со сдвижными воротами. Я нажал на педаль тормоза, и Марта вылезла из кабины.

— Помоги ей, Куки.

Девушка протянула Куки ключ, тот открыл замок и откатил воротину. Я загнал «мерседес» в гараж, заглушил двигатель, погасил фонари. В' гараже стояла еще одна машина — довольно-таки новый «ситроен 1-19». То ли темно-зеленый, то ли черный, темнота мешала точно определить цвет.

— Сюда, — прошептала Марта. Открыла дверь, ведущую из гаража в здание. — В войну здесь шили форму, но русские вывезли все оборудование. Потом здесь разместили ночлежку, затем какое-то предприятие. Сейчас дом пустует. Новые хозяева появятся только в следующем месяце. — Она раскрыла сумочку и достала фонарь-карандаш. — Нам наверх. На пятый этаж. — Мы двинулись по ступеням, держась за перила. Когда мы преодолели последний пролет, я уже тяжело дышал. Лестница оканчивалась маленькой площадкой и большой дверью. Марта постучала, и дверь тут же открылась. В проеме стоял Падильо с сигаретой в одной руке и пистолетом — в другой. Девушка протиснулась мимо него.

— У нас неприятности.

Падильо словно и не услышал ее.

— Привет, Мак, — поздоровался он.

— Уитерби мертв, — пояснил я. — Куки решил сопровождать меня.

— Привет, Кук. — Падильо никогда не называл его Куки.

— Майк, нс мог бы ты направить эту штуку в другую сторону? — подал голос Куки.

Падильо улыбнулся и засунул пистолет за пояс брюк.

Мы вошли в просторное помещение не менее семидесяти пяти футов длиной и никак не уже тридцати пяти футов. Свисавшие на проводах с двенадцатифутового потолка две шестидесятиваттные лампочки едва разгоняли темноту. Окна закрывал рубероид. В одном конце комнаты находились раковина и двухконфорочная электрическая плитка. На низкой скамье у раковины стояли деревянный ящик с консервами, тарелки и чашки. Длинный некрашенный деревянный стол и табуретки благоразумно поставили под одну из ламп. У стены рядом с дверью выстроились рядком шесть кроватей, застеленных серыми одеялами. Один угол занимало странное, похожее на шкаф сооружение.

— Сортир, — пояснил Падильо. — Давайте присядем. — Мы расположились за столом. — Что ты куришь?

— «Пэлл мэлл», — ответил я.

— Мои кончились еще вчера. Хотите выпить?

— Пожалуй, да.

— Марта, — позвал Падильо.

Наша проводница уже сняла кожаное зеленое пальто, оставшись в юбке и цветастой блузе. Последняя не скрывала достоинств фигуры девушки. Она принесла бутылку «Столичной». Разлила водку в стаканы для воды.

Мы выпили. Без тоста.

— Уитерби, — напомнил Падильо. — Что случилось?

— Мы сидели в моем номере, в «Хилтоне». Он постучал в дверь, переступил порог, рухнул и умер на ковре. Его застрелили. В спину.

Губы Падильо превратились в узкую полоску, пальцы барабанили по столу.

— О Господи.

Я снова налил себе водки. Спросил:

— Что привело нас в Восточный Берлин?