Читаем Агент из ресторана полностью

Все это я уже слышал, от англичан, французов, немцев, всех остальных. В чем-то ими двигала зависть, где-то они говорили правду, но их слова ничего не меняли. Давным-давно я перестал гордиться или чувствовать вину за американский народ, хотя имел достаточно поводов и для первого, и для второго. Жизнь у меня была одна, и я старался прожить ее, сохраняя веру в несколько понятий, которые полагал для себя важными, хотя со временем они, похоже, выхолащивались и затирались.

— Герр Маас, сегодня я нс нуждаюсь в лекции по гражданственности. Если у вас есть что сказать, говорите.

Маас привычно вздохнул.

— Меня уже не удивляет, что делают люди в отношении себе подобных. Предательство не вызывает у меня отвращения, измену я воспринимаю как правило, а не исключение. Однако из всего этого можно извлечь и прибыль. Собственно, именно этим я и занимаюсь. Смотрите. — Он подтянул вверх левый рукав, расстегнул пуговицу рубашки, обнажил руку выше локтя. — Видите? — Он указал на несколько вытатуированных цифр.

— Номер концентрационного лагеря, — предположил я.

Маас натянул обратно рукав сначала рубашки, потом пиджака. Невесело улыбнулся.

— Нет, это не номер, который давали в концентрационном лагере, хотя и похож на него. Эту татуировку я получил в апреле 1945 года. Она несколько раз спасала мне жизнь. Я был в концентрационных лагерях, герр Маккоркл, но не узником. Вы меня понимаете?

— Естественно.

— Я был наци, когда это приносило прибыль. Когда же принадлежность к национал-социалистической партии перестала расцениваться как достоинство, превратился в жертву фашистского режима. Вы шокированы?

— Нет.

— Хорошо. Тогда нам, быть может, пора перейти к делу?

— А оно у нас есть?

— Нас обоих заботит герр Падильо. Видите ли, я отправился в Бонн главным образом ради него.

— А кто сидел с вами за столиком?

Маас пренебрежительно махнул рукой.

— Мелкая сошка. Хотел купить оружие. По мелочам, денег у него было негусто. Но, повторю, приехал я, чтобы поговорить с герром Падильо. И тут начинается самое забавное, если б не трагический финал. Ваше заведение плохо освещено, не так ли? Там царит чуть ли не ночь?

— Совершенно верно.

— Как я и говорил, тот человек ничего из себя не представлял, поэтому я могу предположить, что произошла ошибка. Два джентльмена, ворвавшиеся в зал, застрелили не того человека. Им поручали убить меня. — Маас рассмеялся.

— Ваша история не так уж и забавна, — сухо отметил я, — хотя и нс без изюминки.

Маас сунул руку в пухлый «бриф-кейс» и вытащил длинную сигару.

— Кубинская. Хотите?

— Я не могу предать родину[20].

Маас раскурил сигару, несколько раз затянулся.

— Я располагал информацией, касающейся очередного поручения герра Падильо, которую и хотел продать ему. Видите ли, герр Маккоркл, герр Падильо — человек редкого таланта. Таких людей трудно найти, обычно их оберегают как зеницу ока. Своими действиями они наживают массу врагов, потому что их основная задача — срывать тщательно подготовленные операции противной стороны. Герр Падильо благодаря знанию языков и необычайным способностям чрезвычайно успешно выполнял поручавшиеся ему задания. Он говорил вам о них?

— Мы никогда их нс обсуждали.

Маас кивнул.

— Он отличался и скромностью. Но его успехи не остались незамеченными. По ходу деятельности он счел необходимым убрать несколько довольно заметных политических фигур. О, нс тех, кто фигурирует на страницах газет. Других, которые, как и герр Падильо, действуют за кулисами международной политики. А он, как я слышал от надежных людей, в своей области один из лучших специалистов.

— Он также отлично готовит ромовый пунш, — ввернул я.

— Да, конечно. Его прикрытие — кафе в Бонне. Лучше и не придумаешь. А вот вы, герр Маккоркл, не представляетесь мне человеком, связанным с миром тайных политических интриг.

— Вы правы. Я не имею к ним ни малейшего отношения. Меня взяли за компанию.

— Понятно. Вы знаете, сколько могут заплатить наши друзья с Востока за первоклассного американского агента, который является краеугольным камнем всего здания разведки?

— Не знаю.

— Речь, разумеется, идет не о деньгах.

— Почему?

— Честолюбец в разведывательном агентстве США, для которого герр Падильо выполняет отдельные задания, никогда не клюнет на деньги. Ему нужно другое. Операция, которая упрочит его репутацию, поднимет на следующую ступеньку служебной лестницы. Об этом я и собирался рассказать герру Падильо. Разумеется, за определенную цену.

— Но вас прервали.

— К сожалению, да. Как я уже упоминал, у меня превосходные источники информации. Естественно, обходятся они в копеечку, но я ручаюсь за их надежность. Я узнал, что работодатели герра Падильо и наши русские друзья из КГБ пришли к взаимовыгодному соглашению.

— Какому соглашению?

Маас глубоко затянулся. На кончике сигары уже образовалась горка пепла.

— Вы помните Уильяма Мартина и Вернона Митчелла?

— Смутно. Они перебежали к русским четыре или пять лет назад.