Читаем Африканский капкан полностью

— Это, когда они есть. — Убежденно и, в который уже раз, видимо, парировал третий помощник. — За деньги на флот всегда найдутся добровольно желающие. Вот. Все наши пацаны в школе, кто во флот мечтал попасть, так только за ради денег. Заработать!

— А потом?

— Потом жизнь подскажет.

— Жизнь, Веничка, простите меня старика, штука жесткая и слепая, как паровоз. Она никого не ждет и не успокаивает. Только давит. И с нее не соскочишь в момент, когда и где вам захочется. Как на море шутят: куда ты с этой подводной лодки денешься?

— Почему не соскочишь? Рейс кончился — и пошел…

— Жизнь рейсом не кончается. Вы вот об английском языке напоминали, а в чем проблема? Как вы его учите? Что главное, на ваш взгляд?

Веня растерялся:

— В чем проблема? Учить надо. Без английского денег не заработаешь.

Ни одна крюинговая компания не возьмет. Ни матросом, ни судоводителем. Это каждый пацан в мореходке знает.

— И как ты этот английский учишь?

— Каждый день по десять слов из словаря. Подряд. А как еще? А вы как учили?

— Я учить, считай, в сорок лет начал. Потому что и без английского себя моряком считал не менее, чем тот англичанин, который моих десятилетки и «седовки» не прошел, моих любимых морских авторов, от Жюль Верна до Мелвилла, не читал, остров Робинзона Крузо во снах не видел, хотя, наверное, Куком и Дрейком себя этот парень представлять мог вполне. Но мог ли он быть более моряком, чем я, только потому, что по- английски разговаривал от рождения? Да они, англичане, один другого не всегда понимают и кичатся, кто в каком университете и графстве родному языку обучался? Да весь морской мир говорит на английском с японским, арабским, китайским, немецким, испанским, турецким акцентами. И не стыдятся! Могу я по-русски размазать английскую фразу? Могу! Конечно, сегодня морской профессионализм — это и знание международного языка. Но ведь Конвенции принимаются и издаются на нескольких, признанных за основу, языках, и на русском тоже. Чего нам стыдиться? Это надо, считаю, прояснить для себя обязательно. Для начала…

Капитан осознавал, что трудно им понять друг друга. Он уже подходил к тому периоду жизни, когда самыми важными становятся отношения с душевной ее составляющей, а молодой помощник любил сейчас то, что открывала перед ним перспектива хорошего заработка и молодого здорового аппетита к восторгу жизни. Как кто-то сказал: «Жить в условиях рыночной экономики — это значит переживать двойную трагедию, которая начинается с недостатка, а заканчивается нехваткой…» «Хотя, — думал капитан, — здоровый человек желает только то, что ему полезно, и в этом смысле желания наши есть наилучший ориентир правильного поведения…».

— Почему? — третьего помощника раздражало капитанское пренебрежение к английскому, будто он, капитан, не понимает, что весь мир скоро будет говорить на английском. И китайцы с японцами, и татары с турками, и русские с поляками. Потому что молодежь в развивающихся странах хочет слушать евро-американские песни, танцевать их танцы и получать одинаковую с ними зарплату. А лучше всего — просто пособие. Этого тоже достаточно. Сформулировав эту мысль, Веня сам для себя сделал первое в своей жизни собственное открытие, сразу осознав себя умудрено-взрослым. А что там будет с российско-украинским пространством, и на каком языке будут объясняться дедушки-бабушки со своими внуками и внучками — это ему, Вене, глубоко безразлично.

Это открытие, странным образом, мешало Вене слушать капитана и верить ему, когда тот пытался делиться с ним собственным опытом.

— Я, — продолжал капитан, — сначала поспешил подучить английский в рамках должностных обязанностей, чтобы профессиональную остойчивость свою закрепить. Далее, исходил из общеизвестного у лингвистов, что люди, разговаривающие на разных языках, только на двенадцать процентов объясняются за счет словарного обмена. Только! Остальное взаимопонимание складывается из эмоционально-лицевых гримас, голосовых интонаций и блеска глаз! Глазами, выразительно «обласкивая или поедая», понимают друг друга более всего. Тогда я попытался понять звуковую близость наших языков, чтобы интонационно понимать смысл. Не понятно? Я сейчас приведу примеры из моего личного «словаря звуко-ассоциативных совпадений»:


Eye — АЙ — глаз — (Ай! — кричим мы, если в глаз попадет что-то)

Ear — ЭЙ — уши — (Эй! — зовем мы товарища, окликая)

Spin — СПИН — хребет — (это понятно)

Wrong — ВРУН — неправильно, неправда

Privail — ПРИВАЛ, перевал — преодолевать, господствовать, достигать

Poise — ПОЗА — осанка, равновесие, держать голову

Pompous — ПОМПЕЗ — помпезный

Pagan — ПАГАНЫЙ — язычник

Stupid — ТУПОЙ — тупой — (тупица, ты!)

Stady — СТАТЬ — держаться

Rough — РУХ (укр.) — движение, волнение

Coil — КОЙЛАТЬ — свертывать, скручивать (катушку, барабан, бухту)

Harm — ХАМ — наглый, вредный

Safe — СЕЙФ — защита, безопасность


Перейти на страницу:

Похожие книги

Авиатор
Авиатор

Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера "Лавр" и изящного historical fiction "Соловьев и Ларионов". В России его называют "русским Умберто Эко", в Америке – после выхода "Лавра" на английском – "русским Маркесом". Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки.Герой нового романа "Авиатор" – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни своего имени, ни кто он такой, ни где находится. В надежде восстановить историю своей жизни, он начинает записывать посетившие его воспоминания, отрывочные и хаотичные: Петербург начала ХХ века, дачное детство в Сиверской и Алуште, гимназия и первая любовь, революция 1917-го, влюбленность в авиацию, Соловки… Но откуда он так точно помнит детали быта, фразы, запахи, звуки того времени, если на календаре – 1999 год?..

Евгений Германович Водолазкин

Современная русская и зарубежная проза
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее