Читаем Афоризмы полностью

Я где-то читал, что размышлять о государствах легче, если представлять их себе как живых людей. Они, следовательно, бывают и детьми, и пока они в этом возрасте, монархическая форма правления для них лучше всего. Но когда дети становятся взрослыми, они уже не позволяют так обращаться с собой, потому что нередко бывают умней отцов.

Каким путем люди дошли до понятия о свободе? Это была великая мысль.

Если бы существовало животное, превосходящее людей силой, которому иногда доставляло бы удовольствие играть с ними, как играют дети с майскими жуками, или накалывать их на булавки для коллекции, как бабочек, то такое животное было бы, вероятно, в конце концов, истреблено, особенно в том случае, если бы оно не было много выше человека по своим духовным возможностям; оно не смогло бы устоять против человека или, во всяком случае, не должно было бы помешать ему хоть сколько-нибудь проявить свои силы. Таким животным поистине является деспотизм, а между тем он все еще держится во многих местах. Но, описывая это животное, следует, разумеется, учитывать, что оно не может обойтись без человека.

Если бы собаки, осы, пчелы и шершни были одарены человеческим разумом, то они, возможно, овладели бы всем миром.

Руссо, Вольтер, Мерсье[31] и Рейналь[32] предсказали французскую революцию.

Французская революция — продукт философии, но что за скачок от cogito ergo sum[33] до первых возгласов в Palais Royal: «a la Bastille!»[34].

Это глас трубы страшного суда для Бастилии.

Нередко упрекают корпорации лондонского Сити[35] в том, что они состоят из людей, которые, как индивиды, большей частью являются весьма почтенными людьми, но in corpore[36] обычно поступают весьма неумно. Точь-в-точь как наши богословы.

Поистине не знаешь, не сидишь ли ты теперь в сумасшедшем доме?

J 501

Как ловко проводятся маневры мнений в Ганновере: в чем убежден фланговый, то же думают и все прочие. Во всем городе слышишь одно и то же, исключая лишь некоторые интимные круги.

Уметь соединить pro rege с pro grege[37].

О первых двух людях[38] сочинено уже достаточно; кто-то должен теперь попробовать сочинить что-нибудь и о двух последних[39].

Не совершаем ли мы, колесуя убийцу, ошибку ребенка, который бьет тот стул, на который наткнулся?

А: Воздухом жить невозможно.

Б: Но и без воздуха тоже. Это неплохо, когда порой тебе приходится туговато.

Да помилует бог всех, кто поставлен «Божьей милостью»!..

Кроме времени есть еще одно средство вызывать великие перемены, и это — насилие. Если первое действие слишком медленно, то второе зачастую берется за дело слишком поспешно.

Во избежание худшего, немецкие деспоты станут слегка содействовать прогрессу. Вряд ли такое могло бы произойти прежде.

С тех пор как он получил пощечину[40], он думал, что каждое слово, которое начинается на «п», например «правительство», означает пощечину.

[Апрель 1792] В свободной Франции, где можно свободно вздернуть каждого, кого пожелаешь.

Страшные дела происходят у нас, обитателей земли!

Я хотел бы предложить для обозначения просвещения известный знак огня — Δ. Огонь приносит свет и тепло и необходим для роста и развития всего живого, но — при неосторожном обращении — он также обжигает и разрушает.

Может ли народ изменять свое государственное устройство, если захочет? По этому вопросу высказано много хорошего и плохого. Вот лучший, как я полагаю, ответ на этот вопрос: кто может помешать ему сделать это, если он решился? Вполне естественно действовать в соответствии с принципами, ставшими всеобщими. Попытка может оказаться неудачной. Но в настоящее время ведь дело дошло до попыток...

[Октябрь 1792] Противники французской республики постоянно говорят о том, что она — дело нескольких мятежных голов. Позволительно спросить: когда же большие события были делом одновременно многих? Часто это было делом одного единственного человека. А чем же являлись войны наших государей, как не делом немногих, короля и министра? Это — неубедительные рассуждения.

Большое количество умов само по себе препятствует развитию событий. Когда должно совершиться нечто великое, то здесь могут и обязаны быть лишь немногие. Прочих же, массу, нужно всегда перетягивать на свою сторону, называйте это как хотите — убеждением или обольщением — все равно. С большим презрением высказываются также о пивоварах, парфюмерах, которые играют сегодня выдающиеся роли. Но ведь для этого ничего не требуется, кроме искреннего, подлинно человеческого чувства, мужества и честолюбия...

Прекрасно говорит Гердер[41], и это можно признать за аксиому истории: угнетают лишь тот народ, который позволяет себя угнетать.

Наши времена — самые подходящие для Сервантеса. Времена Сервантеса наступили, но Сервантеса пока нет. Шуты уже есть, не хватает бича.