Читаем Афганский фронт СССР полностью

Накануне важных встреч следовало решить возникшее существенное противоречие. В изображении Шульца, кто-то из членов советской делегации предпринял последнее усилие спасти самую совершенную советскую ракету средней дальности – твердотопливную СС-20.

Советская сторона не предоставила фотографии СС-20 в «чистом виде», а дала фото общего механизма – «канистры», внутри которой полагалось находиться искомой ракете. Шульц и главный американский переговорщик Кампельман потребовали фотографии собственно ракеты, а не капсулы, внутри которой она находится. И лишь в половине восьмого утра следующего дня противостоявший Кампельману Обухов привез фотографию указанной двухступенчатой ракеты. Теперь все было готово к подписанию Договора о ракетах средней дальности. Последнее слово советской военной технологии было отдано бездарно и глупо за пустые слова и ненадежные гарантии блоку, чьи границы через полтора десятилетия дойдут до внутренних границ России.

Утром, в 10.00 следующего дня, Горбачев приехал в Белый дом. Последовал салют из двадцати одного орудия, трубы дали сигнал, и два лидера на Южной лужайке Белого дома выступили с короткими речами. Рейган повел Горбачева в Овальный кабинет. Рейган начал с вопросов эмиграции, и вначале Горбачев держался: «Мистер президент, вы не обвинитель, а я – не обвиняемый. Давайте беседовать на равных; в противном случае нам не дождаться успеха». На мексиканской границе полиция вылавливает всех, кто стремится в «нацию иммигрантов». Здесь даже планируют строительство стены. А вот из России иммигрантам въезд разрешен. Как это понять? Неудивительно, что до ланча беседа была пустой.

Ланч состоялся в советском посольстве; а затем Горбачев вернулся в Белый дом для подписания Договора о ракетах средней дальности в 1:45 пополудни. (Как впоследствии выяснилось, этот час и минуты были требованием астролога Нэнси Рейган.)

Подписание Договора о ракетах средней дальности (сорок одна страница) было ключевым событием вашингтонского саммита 1987 г. Публика собралась в Восточном зале Белого дома. Рейган и Горбачев шли по красной ковровой дорожке. Американский духовой оркестр играл американские и советские марши. Вокруг стояли сенаторы и конгрессмены, высшие военные чины американских и советских штабов. Все двигались в сторону Восточной комнаты – излюбленному месту общественных выступлений Рейгана. (Именно в этом зале лежали убитые Линкольн и Кеннеди.)

В своей речи Рейган произнес ставшее уже привычным «Доверяй, но проверяй» (на что Горбачев отреагировал несколько нервно: «Вы прибегаете к этой пословице при каждом удобном случае». Рейган – с поклоном в сторону Горбачева: «Мне она нравится»).

Овацией встретила публика речь Горбачева: «Этот договор – большой шанс. Он отводит нас от катастрофы». Последовал процесс подписания за столом, которым некогда пользовался Абрахам Линкольн. Папка красной кожи попала в руки Горбачева, синей – Рейгана. В Обеденной комнате каждый из двух лидеров обратился к своей делегации, а по сути – к своей стране. Затем последовало обращение двух лидеров к заполнившей Кабинетную комнату до отказа публике. Запомни, читатель: договор обусловливал уничтожение 1846 советскких ядерных ракет и 846 американских ядерных ракет в течение трех лет. Вас не взволновало такое неравенство?

А в зале шла своя жизнь. Там было 34 человека. Джойс Кэрол Оатс восхитилась речью Горбачева. Раиса Горбачева сказала, что восхищена романом Дж. К. Оатс «Ангел света» – это поразило автора. Они обменивались мнениями до тех пор, пока Рейган и Горбачев не вышли по красной дорожке в Государственную обеденную комнату, оборудованную приборами двуяычного перевода.

Казалось бы, атмосфера должна расслабиться, но последовало столкновение. Рейган в своем обычном духе обратился к столь любимым обоими народами анекдотам: выпускника спрашивают в США, кем он будет после окончания университета? – «Я еще не решил». Тот же вопрос адресован советскому выпускнику. «Мне еще не сказали». Горбачев заметно покраснел. Пустяковый эпизод вывел его из себя. Шульц пытался спасти положение. После окончания церемоний Шульц убедил президента Рейгана не проводить мероприятий в большой Кабинетной комнате. «Для этого лучше подходит интимность Овального кабинета».

Не поладили первые леди. С точки зрения Нэнси Рейган, сделавшей карьеру в Голливуде, Раиса Горбачева была грубой и безразличной к собеседнику. Горбачева ни разу не спросила о раковой операции груди Нэнси, о смерти ее матери – а ведь все это произошло всего лишь месяцем раньше…

* * *