Читаем Афганский дневник полностью

Ночи стали холодные. Несколько ночей в будке спал под двумя одеялами и вдруг вспомнил, что в углу будки стоит печка. Летние еще предрассудки. За ночь сам три раза встану, протоплю и чувствую себя нормально. Под всполохи огня на стенах и потолке письма писал. С оказией сам получил письма из дома от маленькой и от Михаила. Новости не из приятных. Миша сломал ногу. Шестого октября снимают гипс. Мать натаскалась с ним на руках по лекарям. И сама простыла, просвистало на ветру. Письмо от Миши пришло одновременно с письмом от Людмилы. Ошибок множество. Запятая — вообще неизвестный знак. Одно сплошное предложение. Пройдет, конечно, будет больше читать книги, а со временем газеты и журналы, и зрительная память сработает, ухватит очертания слов и построение предложений. А может, и наоборот, не было бы этих ошибок, и не было бы детского, очаровательного по своему простодушию, послания. Одно предложение: «Пап пиши нам чаще мама волнуется понимаешь», и сразу хочется писать и отвечать, успокаивать. Ну а слова: «Сиул» и «алимпиада» — просто восторг.

Новости в мире: «Дискавери» запустили 29.9. Первый успешный запуск ракеты с ПЛА (подводная лодка атомная) из подводного положения провели китайцы. На Олимпиаде наши футболисты стали золотыми в финальной игре с Бразилией. На своем КП поставили «Шилялис» и, хотя и с помехами, но с утра до вечера смотрели репортажи из Сеула.

Пока мы были на «боевых», на трассе Кабул — Южный Саланг начал работать агитотряд. Устанавливают контакты с местными вожачками (так и пишу, вспомнив кинофильм «Оптимистическая трагедия» и смутное время), подписывают договоры. Цель — прекратить разорение колонн. В Хайратоне скопилось сто тысяч тонн грузов, которые афганские транспортные колонны отказываются перевозить, пока им не обеспечат безопасность.

Оказывается, и сено к корове ходит. Вот и мы слово держим. Сегодня передали «духам» пулемет СГМТ вместо тех, забракованных китайских автоматов. А что делать? Даже такой контакт обрывать нельзя. Может, и пригодится еще раз воды напиться.

3.10.1988, Баграм. Понедельник

Еще вчера казалось, что холод — это случайность, залетное. Но сегодня уже начинаешь понимать, что на носу зима. Как-то вдруг. Целый день бешеный, давно не виданный по напору, ветер. Тучи пыли. Ветер с севера, с Гиндукуша, чьи снежные шапки видны на горизонте, и оттуда дышат на нас холодом.

Командир дал согласие на мою поездку. Завтра-послезавтра пошлю с кем-нибудь паспорт за визой. А там — домой! День сумрачный. Только под глубокий вечер наконец дали свет, а так сидели при свече в комнате начальника ПО А. Греблюка. Полк на «боевых». Нас осталось немного. И тех из-за света, вернее, его отсутствия, не сумели накормить. Пришлось выдавать сухой паек. Как обычно, трудности в одиночку не ходят, звонок от Командующего с задачей держать батальон в получасовой готовности из-за сложной обстановки под Чарикаром и Джабаль-Уссараджем. А батальона, как такового, и нет. Наскребли по крупицам как людей, так и технику. Сидят в готовности. Допрыгаемся мы с этим выводом по этапам. Все силы вывели и теперь жалкими остатками затыкаем дыры. Ко всему, и поставки техники урезали так, как будто война закончилась. У нас в ротах осталось по четыре машины, и не дают больше. Даже не обещают. Людей в ротах чуть больше половины от штатной численности. Больные, раненые. Еще немного, и вообще некем будет отбиваться. Завозов и заготовок овощей на зиму тоже не делали. Уже сейчас в меню только два «деликатеса»: гречка и макароны. Редко рис. Смотреть не хочется.

Получил письмо от 28 сентября. Люда пишет, что Михаилу уже сняли гипс, и он два дня, как посещает школу. Все хорошо, что хорошо кончается.

4.10.1988, Баграм. Вторник

Поставил новый телевизор «Панасоник» и теперь вполне прилично смотрю Кабул и Москву. Особенно интересно смотреть регулярные молитвы по афганскому телевидению.