Читаем Афганец полностью

Пешавар — город старинный, а самая древняя его часть — базар Кисса Хавани. Именно здесь издавна останавливались торговые караваны, шедшие в Афганистан через грозный и неприступный Хайберский перевал. Здесь на протяжении долгих веков отдыхали путники и верблюды. И Кисса Хавани, как и любой хороший базар, всегда обеспечивал их всем необходимым: одеялами, накидками, коврами, изделиями из бронзы, медными чашами, едой и питьём. Так было и так есть.

Здесь можно услышать разные языки и встретить людей разных национальностей. Привычный глаз легко отличит тюрбаны афридов, вазиров, гилзаев и пакистанцев от шерстяных колпаков жителей Читрала и меховых шапок таджиков и узбеков.

В этом лабиринте узких улочек, где даже любитель легко оторвётся от преследователей, расположены магазинчики, лавки и палатки. Здесь продают часы и корзины, здесь меняют деньги, здесь есть птичий рынок и базар рассказчиков. В дни Империи британцы называли Пешавар Пиккадилли Центральной Азии.

Квартира, определённая пеленгатором как источник радиосигнала, находилась в одном из узких и высоких зданий с украшенными искусной резьбой балконами и ставнями, на четыре этажа выше расположенного в самом низу коврового склада. Ширина улицы позволяла пройти по ней только одной машине. Из-за летней жары все здания имели плоские крыши, где жильцы могли подышать прохладным ночным воздухом, и открытые лестничные колодцы, идущие вверх прямо с улицы. Люди Разака прибыли незаметно и пешком.

Четырех человек полковник отправил на крышу расположенного чуть дальше по улице здания. Оттуда они легко перешли на соседнее, потом дальше и наконец добрались куда надо и остановились, ожидая сигнала. Разак с шестью агентами поднялся по лестнице. Все были вооружены спрятанными под рубахами автоматическими пистолетами, и только один, мускулистый пенджабец, нёс кувалду.

Наверху полковник подал знак, и пенджабец одним ударом выбил замок. Дверь распахнулась внутрь, и группа вломилась в квартиру. К ним присоединились ещё трое с крыши; четвёртый остался на случай, если кто-то попытается сбежать этим путём.

Позднее, когда Брайан О'Доуд пытался вспомнить детали, все случившееся смешивалось в одно неясное пятно. Такое же впечатление осталось и у талибов-телохранителей.

Группа захвата понятия не имела, что их ждёт в квартире, сколько там человек и что это вообще за люди — может быть, маленькая армия, а может, мирно пьющая чай семья. Они не знали даже внутреннего расположения комнат; проектные планы составляют где-нибудь в Лондоне или Нью-Йорке, но не в старом районе Пешавара. Им было лишь известно, что из этой квартиры позвонили по отмеченному флажком сотовому телефону.

В комнате за распахнувшейся дверью четверо молодых парней смотрели телевизор. Полицейские даже испугались, что нарушили покой невинного семейства. Но потом они отметили у всех четверых густые чёрные бороды, что все они горцы и что один, самый быстрый, уже сунул руку под одежду. Звали его Абдельахи, и он умер от четырех пуль, выпущенных из «хеклер-кох МП-5» ему в грудь. Трех других смяли и уложили на пол, прежде чем они успели оказать сопротивление. Приказ полковника был ясен: по возможности взять живыми всех.

Присутствие пятого выдал грохот в спальне. Пенджабец уже отбросил молот, но ему хватило и плеча. Дверь слетела с петель, двое оперативников ворвались в комнату. Полковник вбежал за ними. Посреди спальни стоял средних лет араб с широко открытыми, дикими и круглыми то ли от страха, то ли от ненависти глазами. Он наклонился — наверное, чтобы поднять ноутбук, который только швырнул на выстеленный терракотовыми плитами пол.

Поняв, что времени нет, араб повернулся и метнулся к открытому настежь окну.

— Хватай его! — крикнул Разак.

Легко сказать. Из-за жары египтянин разделся по пояс, и тело его было скользким от пота. Увернувшись от пакистанца, он выскочил на балкон, перевалился через перила и рухнул вниз, на мостовую, с высоты сорок футов. Уже через несколько секунд тело обступили случайные прохожие, но финансист «Аль-Каиды» только захрипел, дёрнулся и умер.

По лестнице бежали люди. Отовсюду слышались крики. Вытащив мобильник, полковник вызвал подкрепление — пятьдесят солдат, которые сидели в нескольких фургонах за пару улиц от места событий. Они тут же устремились к этому месту, чтобы навести порядок, хотя преуспели лишь в том, что добавили к хаосу шума. Но главное всё же было сделано — квартал блокировали. Абдул Разак хотел лично опросить всех соседей, и в первую очередь домовладельца — хозяина коврового склада.

Тело на мостовой накрыли одеялом. Солдаты окружили его плотным кордоном. Появились носилки. Мертвеца следовало доставить в морг пешаварского госпиталя. Никто ещё и понятия не имел, кто он такой. Ясно было одно: незнакомец предпочёл смерть близкому знакомству с американцами на афганской базе Баграм, куда его, несомненно, доставил бы из Исламабада шеф пакистанского бюро ЦРУ.