Читаем Афанасьева, стой! полностью

– Я просил не перебивать. Мне и так непросто. Короче, Захар Матвеевич велел держать дистанцию. Для него не было секретом моё к тебе отношение. Я из этого тайны не делал. В отличие от тебя. Накануне твоего похищения ему было видение, из которого он сделал вывод, что ты можешь сильно пострадать, находясь рядом со мной. Что, собственно, и случилось. В то утро, когда мы ехали к Алине Коностовой, он позвонил мне и рассказал о своих опасениях. Заодно дал рекомендации отдалиться от тебя. Ни он, ни я не разобрались с тайными знаками, которые ему открылись. Я испугался, Ариша. Сильно испугался. И решил, что будет лучше, если ты поненавидишь меня какое-то время, пока всё не образуется. Поэтому начал изводить тебя придирками и издевательствами.

– У тебя неплохо получалось. Я готова была разрядить в тебя обойму твоего же пистолета.

– Прекрасно тебя понимаю, – хмыкнул парень. – И восхищаюсь твоей сдержанностью. Другой на твоем месте сломал бы мне нос.

– Как минимум. Я представляла, как крушу твою челюсть, и кровища хлещет, а зубы разлетаются во все стороны, – засмеялась, вспоминая отвратительное поведение Семёнова в тот день, когда мы расследовали кражу рубинового гарнитура. – Но потом ты извинился. Так искренне, что я разом позабыла все обиды.

– Да я сам устал изображать из себя непонятно кого! Мне же самому от себя противно было!

– Вот. Именно это я и почувствовала тогда. А ещё мне показалось, что накануне вечером мы были близки к тому, чтобы…

– Тебе не показалось. Я еле сдержался тогда, честное слово! Боялся, откажешь, потому и ушёл.

– Теперь я это понимаю. И тогда догадывалась. Списала твоё хамское поведение на внутренние метания и терзания. Вот и решилась тебя поцеловать. Я очень надеялась, что ты ответишь.

– Я хотел, Ариша! Я об этом мечтал! Но после слов Захара Матвеевича… В общем, я понял: вот отличная возможность оттолкнуть тебя, да так, что после этого ты и разговаривать со мной не захочешь. И самое обидное, Ариша, я так долго ждал того поцелуя. Ждал, когда ты уже оттаешь… Когда отреагируешь на мои провокации. И ты, наконец, отреагировала. Не вовремя. А я поступил, как… Как мудак, одним словом. Но так было нужно. Для твоего же блага. Ты, наверное, презирала меня тогда?

– Нет. Не презирала, – помотала я головой. – То есть презирала, но не тебя. Себя. Мне казалось, я жалкая и нелепая. Замахнулась на такого орла.

– Ариииш, ну прости! Прости меня!

– Да не за что мне тебя прощать. Ты же ради меня всё это сделал. А я в тот момент решила, что буду обходить тебя стороной. Игнорировать. И всё.

– Этого я и добивался, – кивнул Семёнов. – Если бы ты только знала, что я пережил, когда на мой телефон пришло сообщение от тебя! Точнее, не от тебя, а от того беспредельщика. Но с твоего телефона. Я чуть не поседел, Арина! Веришь?

– Верю, – сказала я и поцеловала Семенова в висок.

Потом запустила пальцы в его волосы. Седины не наблюдалось. И слава богу.

Я проснулась раньше Семёнова. Решила порадовать его пристойным внешним видом и завтраком. Нажарила сырников, покрошила салат, заварила кофе. Собиралась уже будить его, как он сам появился на кухне. Взъерошенный и довольный жизнью.

– Что тут у нас? Никак завтрак? И чем я заслужил такую милость? Неужели собственными умениями?

– Не язви. Располагайся и вкушай плоды трудов моих.

– С удовольствием!

Семёнов принялся воодушевленно поглощать завтрак. По мере поглощения восторженность спадала с его лица, заменяясь… Чем? Вот только не надо рожи корчить! Нормальный сырник! Ну пригорел слегка. Но есть же можно. И салат нормальный. А кофе-то зачем выплёвывать обратно в кружку?!

Семёнов отодвинул тарелки, поставил локти на стол и подпёр подбородок сложенными в замок пальцами.

– Объясни мне, Афанасьева, как тебе это удается?

– Что именно? – поинтересовалась я, медленно зверея.

– Возьмем, к примеру, салат. Состав: огурец, помидор, сметана, соль. Вроде бы обычные ингредиенты. А есть невозможно. С сырниками то же самое. Про кофе вообще промолчу. Как ты умудрилась испортить нормальную еду? Это что, суперспособность такая?

– Знаешь что, Семёнов! Не нравится – не ешь! – со злостью ответила я и отправила в рот салат. Абсолютно съедобный.

Семёнов выхватил вилку из моих рук, потянулся за тарелкой. Я попыталась помешать, но безуспешно. Он собрал со стола посуду и сгрузил её содержимое в мусорное ведро.

После чего повернулся ко мне и выдал:

– Моя девушка ЭТИМ питаться не будет.

И полез в холодильник, выставляя на стол продукты. Семёнов готовил завтрак дубль-два, а я пребывала в глубокой прострации. Вот как на него обижаться? С одной стороны, оскорбил, с другой – назвал своей девушкой. От мысли, что я теперь девушка Семёнова, в груди разлилось уютное пушистое тепло и затопило весь организм. Когда передо мной поставили сырники, салат и кофе, видимо, для того, чтобы уязвить, я сияла, как прожектор.

– Я твоя девушка?

– А как ты думала? Учти, возражения не принимаются. Раньше надо было отказываться.

– Даже не собиралась!

– Какое облегчение! Я боялся, что ты из этих…

– Каких ещё этих?

– Ну, из тех, что избегают серьёзных отношений.