Читаем Афанасьева, стой! полностью

– Конечно, зайчик. Поступай, как считаешь нужным. Только попроси их управиться до вечера. У меня репетиция в шесть, и я бы не хотела, чтобы в моё отсутствие по дому бродили посторонние лица, пусть и сотрудники вашего замечательного ведомства.

– Всё будет в лучшем виде, – пообещал Семёнов и скрылся из комнаты, чтобы не оскорблять тонкий слух хозяйки дома просторечными беседами с криминалистами.

Я листала каталог, стараясь избежать разговора с примой. Но у неё, по всей видимости, были другие планы.

– Деточка, как давно вы с Алёшей встречаетесь?

Я поперхнулась и закашлялась.

– Мы не встречаемся. Просто работаем вместе, – внесла ясность, едва восстановила дыхание. – И, пожалуйста, обращайтесь ко мне по имени. Деточкой меня только бабушка в детстве называла.

Это было неправдой. Никто до этого самого дня не называл меня деточкой, и пренебрежительное обращение дамы утомило. Да и уязвить её очень хотелось, уж не знаю почему.

Теперь настала очередь примы закашлять.

– Договорились, Арина, – отдышавшись, сказала хозяйка дома и посмотрела на меня куда как уважительней. – Не встречаетесь? Странно. А мне показалось… Я, видите ли, неплохо разбираюсь в людях.

– Не хочу расстраивать, но в этот раз вы ошиблись. А вы? Давно встречаетесь с Семёновым?

– Я бы не сказала, что мы встречаемся или встречались. Так, мимолётное увлечение давно минувших дней.

Интересно, насколько давно минувших? Она совратила Семёнова, когда тот в школу при детском доме ходил? Или планировала усыновить, но потом передумала и употребила будущего опера в ином качестве? Куда как более прозаичном? Ох, и шалунья же вы, мадам Коностова! Но вкус у вас неплохой.

Через несколько минут вернулся Семёнов, и разговор плавно перетёк в более конструктивное русло.

– Алина Рудольфовна, кто имел доступ в ваш дом?

– Так, полагаю, Танюшу мы не будем тревожить необоснованными подозрениями?

Семёнов кивнул, подтверждая, что абсолютно уверен в непричастности помощницы госпожи Коностовой к краже. Интересно, откуда такая убеждённость в её невиновности? По мне так Танюша первый кандидат.

– Арина, – обратился ко мне парень, – Татьяна много лет работает у Алины Рудольфовны и ни разу не дала повода заподозрить себя в неблаговидных поступках.

– Это так, – подтвердила прима. – Танюша, можно сказать, досталась мне в наследство от матушки.

Ага, шла в комплекте с пропавшим гарнитуром.

– Она много лет честно и преданно служит мне и искусству, – закончила дама.

Я слабо представляла, как именно суровый пролетарий Танюша могла служить искусству. Но госпоже Коностовой видней. Она Танюшу лучше знает.

– Однако нам, тем не менее, следует пообщаться с ней, – с нажимом произнесла я, посмотрев на Семёнова. – Она могла видеть или слышать что-то, что поможет разобраться в ситуации. Иногда самая незначительная, на первый взгляд, деталь оказывается ключом к разгадке.

– Ну хорошо, – утомлённо ответила прима. – Можете поговорить с ней. Только, пожалуйста, без этих ваших штучек.

– Каких штучек? – не поняла я.

– Ваших игр в плохого и хорошего полицейского.

– Мы будем очень хорошими полицейскими, – заверил Семёнов. – Танюша ни в коей степени не пострадает. Ей даже понравится. Обещаю. А кто-нибудь был у вас в гостях в последнее время?

– Естественно. Я всё-таки известная личность. Мне часто наносят визиты. Но это люди исключительного благородства и честности.

– А можно список тех лиц, что бывают у вас?

Алина Коностова принялась перечислять имена и фамилии своих гостей, коих оказалось немало. Она регулярно устраивала небольшие приёмы, которые посещали не только коллеги по сцене, но и довольно известные и состоятельные граждане, входившие в круг поклонников певицы. Едва ли они опустились бы до кражи гарнитура. Ибо не бедствуют. Семёнов строчил заметки в телефоне, стараясь ничего не пропустить.

– Так, с этим вроде бы разобрались. Ещё один вопрос, Алина Рудольфовна. Простите, но он будет бестактным.

– Кажется, я понимаю, о чем ты, Алёшенька. Постараюсь упростить тебе задачу. Я сейчас встречаюсь с одним милым мальчиком.

– Имя, адрес, место работы? – деловым тоном спросил Семёнов. – У него есть ключи от вашего дома?

– Эдуард Аристархов. Живет в центре. Я пару раз подвозила его и бывала в гостях.

Прима назвала адрес, который Семёнов тут же записал.

– Где работает, к сожалению, не знаю. По-моему, он экономист. Или юрист. Не уверена. Это такие скучные материи. Ключей от дома я ему не давала. Не так долго мы вместе для подобного доверия.

Что ж, разумно. Но это ещё ни о чём не говорит. Я Семёнову тоже ключи не давала, он их сам отжал и теперь шастает ко мне в квартиру, когда ему заблагорассудится, как к себе домой.

– Ваш друг мог сделать дубликаты, – считал мои мысли айтишник.

– Маловероятно. Да и зачем ему это? Я готова принять его в любой момент.

Да затем, чтобы гарнитур спереть! Как можно быть такой наивной? Или это самоуверенность?

– Кто ещё, кроме Эдуарда и Танюши, регулярно приходит в дом? Для того чтобы прибраться или приготовить, например?