Читаем Àëåêñàíäð полностью

Когда притворяться, будто не замечаешь столь решительно идущих к тебе незваных гостей, было бы просто глупо, Смолин поступил, как и следовало добропорядочному обывателю, ни в чем предосудительном не замеченному: не спеша развернулся и уставился на подходивших абсолютно спокойно, без выражения. Бросил Инге:

— Катьку запри, пожалуйста…

Она посмотрела с тревогой, но ничего не сказала, скрылась во дворе. Незнакомцы подошли вплотную, тот, что в штатском, уже держал в ладони нераскрытую ксиву, а тот, что при мундире, просто-напросто встал с безразличным видом в полушаге от него. Лейтенант всего-то, наверняка прихваченный для декорации — не самый крутой трюк из их богатого арсенала…

— Гринберг Василий Яковлевич вы будете?

— Аз есмь, — сказал Смолин.

— Вы, это… — дернулся обмундированный, судя по физиономии ни черта не понявший.

Однако второй вмиг успокоил его коротким многозначительным взглядом, раскрыл перед Смолиным свою ксиву и подержал достаточно долго.

«Очень мило, — сказал себе Смолин. — Майор, понимаете ли, Грищук, убойный, знаете ли, отдел, причем, что характерно, областного ГУВД. Эт-то еще как прикажете понимать? Мы все, вместе взятые, которое десятилетие за совершенно другими отделами числимся, можно сказать, спокон веку, отроду не касались тех невеселых дел, какими «убойщики» ведают. Что еще за новая напасть на мою седую голову?»

— Чем могу? — спросил Смолин без всякого выпендрежа. Просто обозначил голосом независимость и чистоту перед законом.

— Я веду следствие по делу об убийстве Кондратьева Алексея Фомича… вы ведь были хорошо знакомы? Вот… Хотелось бы вас допросить в качестве свидетеля.

Смолин поднял брови:

— Простите? Какие тут могут быть свидетели? Мне рассказывали, их вообще не было…

— Ну, это такая бюрократическая формулировка, — сказал майор безмятежно. — У нас, знаете, много обозначений не предусмотрено. Невеликий набор: тот, кто не подозреваемый, тот непременно свидетель. Всякий, кто может хоть что-то по делу показать. Нет такой юридической категории: «знакомый», «родственник». Либо то, либо это… Не я ж придумал…

Нельзя сказать, что он смотрелся совершеннейшим простаком — но, нет сомнений, старательно изображал более недалекого, чем был на самом деле. Как будто дослужившийся до майора «убойщик» может быть хоть капельку простаком. Что там у Дюма? Госпожа Кокнар знала, что простодушный прокурор — явление чрезвычайно редкое…

— Мы можем поговорить?

Смолин размышлял какие-то секунды. Согласно своим гражданским правам можно, конечно, пойти на принцип, начать вспоминать адвокатов, повестки и прочую официальщину… вот только зачем? Шевалье действительно был его хорошим знакомым. Никто в таких случаях на пятьдесят первую статью Конституции не ссылается и адвоката не требует. Не годится такое поведение человеку, ни в чем не замешанному, человеку, у которого какие-то твари старого знакомого убили…

— Бога ради, — сказал Смолин. — Пойдемте. Только я раньше машину загоню, не возражаете?

— Да конечно! — воскликнул майор с тем же деланным простодушием. — Делайте что хотите, если надо что-то, мы ж, можно сказать, совершенно неофициально заявились. Чтобы не вызывать повестками кучу народу, сами вот объезжаем всех, кто под понятие «свидетеля» подпадает…

Смолин предварительно заглянул в калитку — Катька, как и следовало ожидать, скучала в вольере, а Глыба трудился во дворе. Тогда он распахнул ворота, завел машину и позвал ментов. Провел в гостиную. Глыба все это время, не обращая на незваных гостей ни малейшего внимания, усердно ковырялся лопатой в куче щебенки (Смолин как раз собрался заасфальтировать кусок двора). К означенным работам Глыба, конечно, никакого отношения не имел, не входило это в его обязанности, Смолин и не собирался его нагружать, нанявши армянскую бригаду. Но сейчас Глыба працовал вдохновенно и ударно — стахановец, ага. Его дешевая рубашка была застегнута на все пуговицы и рукава не закатаны, так что партаков не видно…

— Достраиваетесь? — поинтересовался майор небрежно.

— Ага, — сказал Смолин. — Со своим домом можно всю жизнь достраиваться…

— Рабочий у вас старательный… И трезвый вроде…

— Солидный мужик, — сказал Смолин. — Не то что бичева нынешняя… — И вопросительно воззрился на незваного гостя, всем видом давая понять, что временем он не разбрасывается. — Значит мне, как свидетелю, что-то там рассказать надо…

Майор словно бы спохватился:

— Ага, ну да! Давайте поработаем… — он сноровисто извлек из тощей папочки прекрасно знакомый Смолину по прошлым и нынешним временам двойной печатный бланк, дешевую авторучку. — Сегодня у нас… ага, двадцать шестое… Год… Вечно эти нынешние короткие годы путаешь…