Читаем Адвокат Перри Мейсон полностью

— Вчера вечером у меня собралась небольшая компания. Кроме меня и моего друга еще одна семейная пара, наши хорошие знакомые. К середине вечера вдруг обнаружилось, что кончились сигареты. Я вышла в ближайший магазин. Остальные смотрели телевизор. Это было после восьми часов, может быть, без четверти девять. У перехода я подождала, когда зажжется зеленый сигнал светофора, и стала переходить улицу. Вдруг прямо передо мной развернулась машина и остановилась так, что перекрыла мне путь. Правая дверца ее открылась, и Дон Меннинг приказала мне: «Влезай!»

— Вы знали ее раньше? — спросил Трагг.

— Я никогда не знакомилась с ней, но в лицо ее знаю.

— А она вас знает?

— Очевидно.

— Что еще она вам сказала?

— Она сказала: «Влезай, Лоретта, я хочу поговорить с тобой».

— И как вы поступили?

— Я колебалась, а она снова приказала: «Садись. Я не могу стоять здесь всю ночь и мешать движению».

— Что было дальше?

— Что-то в ее голосе испугало меня. Я хотела уйти и вдруг увидела, что она целится в меня из пистолета. Она держала его прямо на уровне сиденья. Твердым голосом она заявила: «В последний раз повторяю: влезай. Нам нужно поговорить».

— И что вы сделали?

— Села в машину. Я подумала, что, наверное, уж лучше сесть, так как была уверена, что в противном случае она выстрелит.

— Что потом?

— Машина помчалась вперед на бешеной скорости. Дон была почти в истерике, и на меня полились потоки слов.

— Что именно она говорила?

— Что Франк, я имею в виду ее бывшего мужа, год назад пообещал поехать в Рено и оформить там развод. Дон предполагала, что может снова выйти замуж. Затем она решила все-таки проверить, почему все так тянется, и узнала, что никакого ходатайства о разводе Франк не подавал. Более того, он якобы признался Дон, что никуда не ездил и не собирается оформлять развод до тех пор, пока не получит солидный куш отступных. Она так буйствовала по этому поводу, что я испугалась, как бы она не застрелила меня, а заодно и Франка. Она кричала, что я завела с Франком шашни и что она заставит нас обоих подтвердить это письменно.

— А она не говорила, что случится, если вы не подтвердите?

— Нет, не говорила, но у нее был пистолет.

— Продолжайте.

— Она словно с ума сошла. Мне кажется, она была наполовину в истерике от ревности, отчаяния и страха. Мы подъехали к поместью Бордена и, когда начали поворачивать внутрь, Дон, очевидно, вдруг заметила, что оттуда выезжает другая машина. Продолжая поворот, она резко нажала на тормоз. Колеса заскользили. Мы ударились о бампер чужой машины и с треском врезались в кустарник. По моим ощущениям, мы перевернулись несколько раз. Передние дверцы машины распахнулись, а может, Дон Меннинг сама успела открыть дверцу со своей стороны. Я свою дверцу открыла, и меня сразу же выбросило наружу. Какое-то расстояние я проехала по траве, а потом села, чувствуя себя избитой и потрясенной. Затем замелькал свет, и можно было разглядеть мужчину, наклонившегося над телом около машины.

В слабом луче фонарика я увидела Дон Меннинг, лежавшую без сознания. Вероятно, ее тоже выбросило из машины и протащило по инерции по мокрой траве.

— Дальше?

— Ну, потом фонарик погас, и мужчина выбросил его прочь. Я в это время сидела, съежившись, потрясенная, оглушенная, и пыталась понять, во-первых, что случилось, а во-вторых, куда делся пистолет.

— Что было потом?

— Ну… Тут, конечно, нечем гордиться, лейтенант, но тогда мне просто не пришло в голову ничего лучшего… Одним словом, в такие моменты каждый думает только о себе.

— Да говорите же, что вы сделали? Все ваши объяснения и оправдания не имеют никакого значения.