Читаем Адвокат Перри Мейсон полностью

Не знаю, что вам известно о Меридите Бордене. Он зарабатывает на жизнь, продавая свое политическое влияние. Когда-то я позировала для него. Он познакомил меня с одним из местных политиков. Тот влюбился в меня. Именно этого и добивался Борден: с моей помощью он хотел поставить политика в такое положение, чтобы тот оказался в его руках. Франк знал об этом и помогал Бордену как мог. Всегда отвратительно, когда муж и жена годами живут вместе, а потом внезапно начинают ненавидеть друг друга. Тем не менее я старалась оставаться в дружеских отношениях с моим бывшим мужем. Но эти борденские дела выходили уже за всякие рамки. Я сказала и Бордену, и Ферни все, что о них думаю, влюбленному политику посоветовала в такие игры играть у себя дома и убралась оттуда.

Ну, прошлой ночью едем мы с этой женщиной по дороге, и вдруг она говорит, что хотела бы ненадолго заехать повидать друга. Потом, между прочим упомянула, будто кто-то сказал ей, что мы с мужем собирались развестись, но он бросил это дело на полдороге. Через некоторое время она начала сворачивать на аллею, ведущую к дому Бордена. Я поняла, что это ловушка, и схватилась за руль, чтобы помешать ей повернуть машину. В это время с аллеи навстречу нам выехала другая машина. Нашу машину занесло.

Дон Меннинг задумалась и замолчала.

— Продолжайте, — сказал Мейсон. — Что случилось дальше?

— Нас совершенно закрутило. Я знаю, что встречная машина ударила нас, потому что почувствовала удар. Вернее, наоборот, мы ударили встречную машину. Затем помню только, что мы проломились сквозь кусты и следующее: я лежу на влажной траве на левом боку, юбка у меня задралась, словно какое-то расстояние по земле я проехала или меня протащили ногами вперед. Идет дождь. Я немного приподнялась, стараясь понять, где я и что со мной, и сразу же все вспомнила. Переломов как будто не было, отделалась синяками и ссадинами. Я лежала у каменной стены, окружающей владение Бордена. Машина, на которой мы ехали, валялась перевернутая. Женщины нигде не было. Я промокла, замерзла и была в некотором шоке. Выкарабкавшись на аллею, я вышла через ворота на шоссе, а спустя некоторое время остановила проезжавшую мимо машину и попросила шофера отвезти меня в город.

— Вы познакомились с этим шофером?

— Нет, он не сказал как его зовут, а я не спрашивала. Я не рассказывала ему ни о себе, ни о случившемся. Дала лишь понять, что просто шла домой, так как поссорилась с приятелем, а перед этим ехала в его машине. Этот шофер довез меня до места, где я могла сесть на автобус. За верхним краем чулка у меня всегда лежит доллар. На автобусе я доехала до дома, но мне пришлось еще звонить управляющему, чтобы получить запасной ключ. Я потеряла сумочку со всем, что в ней было: сигаретами, губной помадой, ключами, водительскими правами.

— Вы искали ее?

— Я поискала в машине и вокруг себя на земле, но ничего не нашла. Очевидно, эта женщина забрала сумку с собой.

— Когда случилась авария? — спросил Мейсон. — Вы не заметили время?

— Могу сказать совершенно точно.

— Ну?

— В три минуты десятого.

— Откуда вы знаете?

— Видимо, мои часы ударились обо что-то, когда я упала, то ли о землю, то ли о машину. Во всяком случае они стали и с тех пор не ходят.

— А сколько было времени, когда вы ушли с территории Бордена?

— Примерно тридцать пять десятого. Дома я была в четверть одиннадцатого. А почему вы спрашиваете? Разве это может иметь какое-то значение?

— Может, и очень большое.

— А точнее?

— К сожалению, наша с вами беседа в данный момент складывается несколько односторонне. Я могу получать информацию, но не имею права давать ее. Пожалуйста, постарайтесь как можно подробнее описать мне женщину, которая предложила подвезти вас.

— Мистер Мейсон, вы устраиваете мне настоящий допрос.

— Ваше время оплачено, — напомнил Мейсон.

— Вот вы какой, — засмеялась Дон Меннинг. — Ну хорошо. Женщине, наверное, лет под тридцать или чуть больше. Ростом она примерно с меня, около пяти футов пяти дюймов. Вес ее — от 116 до 120 фунтов. У нее темные волосы с красноватым отливом, цвета красного дерева или вроде того…

— Результат химии?

— Результат какой-то краски, дающей оттенок. У меня создалось впечатление, что по природе она брюнетка.

— Что вы можете вспомнить о ее глазах?

— Глаза я запомнила хорошо, потому что у нее была своеобразная привычка посматривать на меня и это вызывало какое-то неприятное ощущение. Глаза у нее темные и… это трудно описать… тоже как будто с красноватым оттенком. Такие темные глаза, что, казалось, в них нет зрачков. Наверное, если присмотреться, зрачки можно различить, но при беглом взгляде их совершенно не видно.

— Вы помните что-нибудь еще?

— На обеих руках у нее были кольца, это я тоже запомнила. Бриллианты. И довольно крупные.

— Как она была одета?

— Ну, она была без шляпы, в красивом бежевом пальто. Под пальто платье мягкого зеленого цвета, которое очень шло к ее волосам.

— Вы видели эту женщину раньше?

— Вы хотите спросить, знала ли я ее?

— Да.

— Нет, не знала, это точно.

Мейсон взглянул на Беатрис Корнелл.

Та медленно покачала головой: