Читаем Адвокат инкогнито полностью

– Ты не должна чувствовать. Ты должна верить, – буркнул Аркадий, отправляя в рот коньяк. – Грош тебе цена, если ты слова какой-то девчонки воспринимаешь ближе к сердцу, чем слова собственного мужа.

Виктория смотрела на того, кто столько лет был ее мужем. Этот бесчувственный красавец некогда очаровал ее родителей и заставил верить ее саму в то, что он и есть тот самый, дорогой и единственный, с кем она проведет самые счастливые годы своей жизни. Он и сейчас не потерял своей привлекательности, более того, с годами стал даже интереснее, фактурнее. Молоденькие студентки заглядывались на него, что Виктории даже нравилось. У них были красивые дети. Но вот сейчас она впервые задумалась, насколько честен он перед ней. Насколько стоек был перед соблазнами, которые предлагали ему молодые ветреные девчонки типа той же Клюки.

– Я тут кое-что вспомнила, – произнесла она, пораженная тем, что обращает на это внимание только сейчас. – Помнишь, одна из наших преподавательниц сказала мне, что видела тебя с Рогозой в кафе в обществе двух смазливых девиц?

Рогоза был известный университетский плейбой, за которым волочился скандальный шлейф – слухи о его многочисленных романах. Оправданием ему было лишь единственное обстоятельство: Рогоза являлся вдовцом. Правда, злые языки поговаривали, что его жену в могилу свел неутомимый темперамент молодого ученого.

– Не помню я никакого кафе. Не помню никаких девиц, – бормотал Аркадий, принимая очередную порцию спиртного.

– Странно, – подняла брови Виктория. – Когда я в прошлый раз спрашивала тебя о том же, ты не упрямился. Кажется, ты говорил, что готовил студенток к Всероссийской олимпиаде по науке.

– Действительно, мы на пару с Рогозой кого-то там готовили. Не вижу тут ничего странного. Ты же занимаешься с молодыми парнишками, приглашая их иногда даже к нам домой.

– Я не веду их в нашу спальню, – заметила Виктория.

– Хочешь сказать, что так делаю я? Ты, верно, сошла с ума?

– Ты ведешь их на квартиру к Рогозе? Не так ли? – спросила жена, как громом пораженная своей догадкой. – Не про этого ли холостого приятеля говорила сегодня твоя маленькая подружка?

– Определенно, у тебя от процесса поехала крыша. Ты сама не ведаешь, что говоришь.

Виктория покачала головой.

– Я тебе не сказала главного. Мне ведь назвали тогда фамилии ваших спутниц в кафе.

– Ну и что с того? – спросил Аркадий, не понимая, куда она клонит.

– А то, что одну из них исключили из университета за академическую неуспеваемость, – пояснила Соболева, сверля мужа глазами. – Неплохой экземпляр для Всероссийской олимпиады, а? Что ты пытался втолковать пташке в кафе? Таблицу умножения?

Это был блеф. Виктория ничего не знала о той девице в кафе, о ее отчислении. В действительности та могла оказаться одной из претенденток на участие в олимпиаде, или родственницей Рогозы, или молодой аспиранткой. Но по лицу Аркадия пробежала тень. Должно быть, он пытался измерить степень осведомленности жены: что ей еще напели университетские кумушки?

Но лицо Виктории было бесстрастно. Оно словно окаменело от тех переживаний, которые свалились на нее в последнее время. Ей казалось, что мир вокруг вдруг потерял краски. Она не слышала звуков, не различала запахов, вся сконцентрировалась на своем горе, словно, кроме него, не существовало ничего на свете.

Видя, что супруга не идет в атаку и не стремится его разоблачить, Аркадий немного успокоился. Он даже улыбнулся, попытался приобнять жену за плечи – алкоголь придавал ему храбрости.

– Глупышка! Ну чего ты себе навыдумывала? Какие-то студентки, какие-то олимпиады… Чертовы бабы точно сговорились уничтожить меня! Разве не жена должна протянуть мне в сложный момент моей жизни руку помощи?

У Аркадия раскраснелось лицо. Коньяк уже действовал на него. Он растягивал слова, думая, что его голос сейчас звучит весомо. Ему, как никогда раньше, вдруг захотелось любви. Почему его родная жена не подойдет и не приголубит его? Почему она смотрит на него как на врага?

– У-у, ты какая-я… – протянул Аркадий, прижимая ее к себе.

– Оставь меня! – вскочила с места Виктория, с трудом расцепляя его руки.

Муж у нее вызывал сейчас только омерзение, а его руки, такие красивые и мускулистые, на которые некогда она так любила смотреть, показались вдруг склизкими щупальцами, способными утащить ее в преисподнюю.

– Не прикасайся ко мне! Слышишь?

– А то что? – Соболев встал, вызывающе уперев руки в бока. – Побежишь жаловаться своему любовнику?

– Не суди меня по себе, – холодно обронила Виктория. – У меня нет причины оправдываться перед тобой.