— Ой, что это с ним? — забеспокоилась девочка.

— Перегорел на работе, — тут же ответил отец Михаэль, подхватывая сына на руки. — От ответственности.

— А он поправится?

— Обязательно. Он у меня почти бессмертный. Только умный, — подхватил следом отец и очки, чтобы не слетели с сына. — Потому плохо видит.

— Ой, а у меня зрение отличное, — легко приняла этот факт весёлая девчушка. — Ты давай, Димка, выздоравливай!

Отец следом подсадил на шею Мару, поправил мешок за плечами и быстро понёс всех в квартиру.

Не хватало ещё семейных слабостей перед людьми проявлять.

<p>Глава 7</p><p>Домоседы</p>

Едкий, даже резкий запах быстро привёл Афанасия Петровича в чувство. Участковый закашлялся и с тревогой распахнул глаза. Как поступал всегда, когда дремал в кабинете или дома, упустив из виду чайник или макароны на плите.

— Всё, всё, выключаю, — залепетал он и даже возмутился. — Мань, чего сама не посмотрела?

Жены рядом не оказалось. Над ним нависал потолок, давно требующий побелки. Весь в старых разводах от потёков с крыши. Серый, унылый, местами закопчённый.

Под собой служивый обнаружил удобный диван. От него заметно пахло горелым.

— О, мой гот! Вы всё-таки живы, — удивленно произнесла дама приятной округлости, убирая разделочный нож и точильный камень подальше.

Излишне бледная, как на вкус Петровича, хозяйка явно собиралась приготовит что-то вкусненькое.

«Того гляди и на чай пригласят остаться», — даже подумал он, но уже не помнил зачем.

— Что ж, если человек хочет жить, тут уж ничего не поделать, — вздохнула дама и на чай почему-то не позвала.

Только нож убрала.

— А что собственно… — участковый попытался припомнить, как он здесь очутился.

Но разум подсовывал какой-то бредовый сон: пожар, обгоревшие дети, пёс с безразмерной пастью. Ещё и утерянная планшетка, стоимость которой обязательно вычтут из премии.

Да и будет ли теперь премия?

Петрович повернул голову. Рядом сидел пёс, пристально следя за каждым движением гостя. Пудель как пудель, обычных размеров.

«Неужели правда проглотил?», — подумал гость и тут же сам себя остепенил: «Да нет, бред какой-то. Переработал же. Ну, или не совсем проснулся. И вообще тот чай был просроченным».

Участковый принял сидячее положение, помотал головой, стараясь отогнать морок. Принюхался. И тут взгляд зацепился за старую люстру, висящую прямо из досок в потолке.

Явно новодел.

Правда, люстра красивая. Сами себе такую люди никогда не покупают. Но иногда люстру дарят на юбилеи тем, кого не жалко. Ведь когда-нибудь такая бандура обязательно пробьёт голову тому, кто окажется не в том месте не в то время.

— Что тут произошло? — отогнал от себя эти мрачные мысли участковый.

Очень захотелось на рыбалку. А не это вот всё. Сиди гадай теперь где планшетка. И планшета на Новый Год начальство не подарит.

Радовало, что фуражку не потерял. Вот она — сидит на голове как литая. И кобура на месте.

— А что-то произошло? — переспросила вопросом на вопрос Блоди. — А-а, вы про люстру? Стандартные крепления не подошли. Надо укреплять анкерами. Так, что чтобы можно было детям качаться.

— Точно. Лучше закрепить как следует. Дети такие непоседы, — кивнул участковый. — Из всего сделают качели.

Теперь кивнула уже хозяйка:

— Сами не упадут. Помогать надо… Муж повесит как надо.

— Кого повесит? — почесал лоб в задумчивости участковый и почему-то представил висящих на люстре детей. А у него планшетки нет, чтобы оформить преступление века.

— Как кого? Люстру! — удивилась Блоди. — Ему нужно немного времени, чтобы со всем разобраться. Нет воды, как назло. Он проводку меняет.

Участковый тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Поднялся, огляделся по сторонам. Ремонт, как ремонт. Квартира как после строителей.

— А вы…

— Только вселяемся, — слегка улыбнулась Блоди. — Как жаль, что вы не видели весь бардак. Поразительный бедлам был. Эталонный. Сколько раз пытались такой нарочно создать, ни разу не получалось.

— Вот уж точно, переезда как два пожара, — пробубнил Петрович и даже обои дома расхотелось новые клеить. Старые ещё повисят.

— До этого я думала, что лучший в мире хаос творят дети, — призналась вампирэсса. — Но нет — век живи, век учись… Вам кстати, сколько веков?

Петрович хмыкнул:

— Хм, шутку понял. Рухлядь я старая, и в обморок падаю, да? Но вы мне, гражданочка, на возраст не пеняйте. Если везде молодых да ранних на дело отправлять, то все за границу уедут. А оно нам надо?

И тут он оборвал себя. Чего бурчит, как бабка Нюрка?

«Эх, надо было позавтракать, а потом уже по району гулять».

Петрович ответственно поскреб лоб под фуражкой, снова осмотрелся. Квартира как квартира: пыль, паутина, стены готовят под покраску, замазать бы пару швов, но никаких следов от пожара. И на чай не зовут.

«Чего им, жалко что ли?» — с тоской додумал участковый: «И планшетки нет!».

Откуда-то сверху доносились удары молотка. Видимо, тот самый муж лазил по крыше над потолком, чтобы закрепить массивную люстру как надо, чтобы детей вешать…