Читаем Адольф Гитлер. Том 2 полностью

Создание нового министерства Гитлер не без иронии обосновал на заседании правительственного кабинета перечнем предельно общих задач, выделив при этом, например, необходимость подготовить население к решению вопроса о растительном масле и жирах. Но никто из министров не задавал уточняющих вопросов и не требовал объяснений, за считанные недели вся решимость консерваторов не дать ему развернуться испарилась, что свидетельствует не только о тонко продуманной сдержанности в использовании директивных компетенций, но и о гипнотической энергии. Папен только услужливо поддакивал, Бломберг был полностью очарован Гитлером, виртуозом по этой части, Гугенберг позволял себе от случая к случаю пробормотать под нос выражения недовольства, а остальные были фактически не в счёт. Задача, за которую на самом деле без промедления взялся Геббельс, заключалась в подготовке первого мероприятия, которым новое государство должно было заявить о своём характере и одновременно расчистить путь в психологическом плане для запланированного закона о чрезвычайных полномочиях. Хотя для принятия этого закона, задуманного как «смертельный удар» по системе парламентаризма, Гитлер мог, ссылаясь на принятые после пожара рейхстага декреты, опять прибегнуть к силе и арестовать столько депутатов от левых партий, сколько было бы нужно для достижения необходимого большинства в две трети; такой вариант со всеми расчётами действительно был доложен кабинету Фриком и обсуждался участниками заседания[423], но Гитлер имел возможность избрать и формально корректный путь: попытаться заручиться поддержкой центристских партий. Гитлер пошёл одновременно и по первому, и по второму пути, что было отнюдь не случайным моментом, а характерной чертой тактического стиля захвата власти в целом.

В то время как депутаты КПГ и СДПГ подвергались массивным запугиваниям, а часть их была просто арестована, Гитлер откровенно обхаживал буржуазные партии, напоминая, впрочем, и им в виде угрозы о неограниченных полномочиях, которыми он располагал согласно принятому после пожара рейхстага декрету от 28 февраля. Этим стремлением были продиктованы в тот период и выпячивание своей верности интересам нации, обращение к христианской морали, торжественное преклонение перед традициями, да и вообще стиль сугубо гражданского, солидного государственного деятеля. Ухаживание Гитлера за буржуазией достигло своей кульминации, полной помпезности и беспримерного магического воздействия на настроения людей, в День Потсдама.

Это было одновременно первой, мастерски удавшейся пробой сил нового министра пропаганды. Если 5 марта Геббельс провозгласил «днём пробуждения нации», то 21 марта, дату первого заседания рейхстага «третьего рейха», он объявил «днём национального возрождения». Открыть его должен был торжественный государственный акт в потсдамской гарнизонной церкви, над могилой Фридриха Великого. Резиденция прусских королей с её строгой красотой вызывала разнообразные ассоциации, созвучные потребности в национальном возрождении, равно как и дата торжества: 21 марта было не только началом весны, но и тем днём, когда Бисмарк в 1871 году открыл первый германский рейхстаг и окончательно закрепил тем самым исторический поворот в развитии страны. Каждая фаза, каждое действие церемонии были расписаны Геббельсом в «сценарии», который санкционировал Гитлер. То, что так впечатляло и трогало душу: строгий порядок марширующих колонн, ребёнок у дороги, протягивающий букет цветов, выстрелы из лёгких мортир, вид белобородых ветеранов войн 1864, 1866 и 1871 годов, парад и звучание органа — вся эта неотразимо действующая комбинация точного ритма и уносящей с собой эмоциональности была плодом холодного и уверенно распределяющего эффектные акценты планирования: «На таких крупных государственных торжествах, — сделал себе пометку Геббельс после предварительной инспекции «прямо на местности», — важна мельчайшая деталь»[424].