Читаем Адольф Гитлер. Том 1 полностью

Труднее всего было найти взаимопонимание с Каром. В то время как Гитлер не мог простить верховному государственному комиссару измену 26 сентября, сам Кар оставался в твёрдом убеждении, что призвали его не в последнюю очередь ради того, чтобы «привести в бело-голубое чувство» радикального, готового на любую агрессивную глупость агитатора. В его отношении к Гитлеру легко проглядывала задняя мысль — в нужный момент дать этому барабанщику и талантливому скандалисту «приказ к уходу из политики»[400].

И всё же, вопреки всему сдержанному отношению и взаимной неприязни друг к другу, противоборство с правительством страны свело их вместе, а существовавшие расхождения во мнениях касались притязаний на руководство, и в первую очередь — момента, когда следовало нанести удар. И если Кар, оказавшийся вскоре вместе с Лоссовом и Зайссером в составе «триумвирата» легальной власти, склонялся в этом вопросе к определённой осмотрительности и держал некоторую дистанцию от своих смелых слов, то Гитлер нетерпеливо требовал переходить к действиям. «Народ волнует пока только один вопрос — когда же?» — восклицал они прямо-таки самозабвенно, в эсхатологических тирадах, распространялся о предстоящем столкновении:

В течение октября все стороны усилили свои приготовления. В заговорщицкой атмосфере интриг, тайн и измен шли непрерывные обсуждения, передавались планы действий, назывались и менялись кодовые слова, по которым должно было начаться выступление, но одновременно накапливалось оружие и шла боевая подготовка. Уже в начале октября слухи о предстоящем вот-вот путче людей Гитлера приняли такие определённые очертания, что подполковник Крибель, военный руководитель «Кампфбунда», был вынужден в письме на имя премьер-министра фон Книллинга опровергать наличие каких-либо намерений по организации переворота. В этих джунглях интересов, договоров, ложных манёвров и ловушек все следили друг за другом, а тысячи жили ожиданием каких-то приказов. На стенах домов появлялись то одни, то другие лозунги, «Марш на Берлин» стал магической формулой, обещавшей решение всех проблем одним ударом. И как и за несколько недель до того, Гитлер нагнетал психоз грядущих перемен: «Этой ноябрьской республике скоро конец. Постепенно начинается новый шелест, предвещающий непогоду. И эта непогода разразится, и в этой буре эта республика узнает перемены, так либо этак. Она уже созрела для этого»[402].