Читаем Адмирал Ушаков. Том 2, часть 2 полностью

главнокомандующий послал офицера на турецкий контр-адмиральский корабль с

приказанием, чтобы он по отменной легкости своей в ходу шел бы в погоню за не-

приятелем в соединении с посланными кораблями от российской эскадры,

но оный корабль в погоню не пошел, потому по приказанию командующего

турецкой эскадры послан турецкой фрегат; который и пошел за нашими

кораблями. В полночь ветр сделался еще крепче и накрыл туман; по

рассвете следующего дня, когда мрачность очистилась, замечено корабль

«Захарий и Елизавета» стояли на якоре близко мыса острова Корфу, к

Северному проливу простирающегося, а корабль «Богоявление Господне» стоял

также близко узкости Северного пролива, а турецких фрегатов на том месте

уже не было, почему и заметно, что они пошли в погоню; вследствие сего

адмирал Ушаков послал шлюпку к командующим кораблей «Захарий

и Елизавета» и «Богоявление Господне» с наистрожайшим приказанием,

чтобы тотчас шли в погоню за неприятелем и соединились бы с

турецкими фрегатами и, таким образом, неприятельский корабль «Женерос» и с

ним малый бриг по чрезвычайному легкому ходу при свежем попутном

ветре из пролива ушли в Венецианский залив, в Анкону; кораблям же

нашим по чрезвычайной темноте ночной и мрачности под парусами по узкости

пролива крейсировать было опасно, потому и случились быть на якорях,

а притом необходимая надобность была иметь всегда готовые войска для

сикурса, ибо в сие время заверное известно было от многих, выходящих

из крепостей людей, что французы избирают удобное время и намеряются

непременно из крепости Корфу сделать генеральную большую вылазку во

множестве войск на наши батареи, дабы ночным временем напасть на оные

нечаянно и войски наши истребить и тем освободить себя от утеснения.

Во отвращение сего главнокомандующий величайшую осторожность и

попечение имел предупреждать таковые предприятия посылкою сикурса на

батарею, а особливо в ночное время навсегда, как скоро замечались и какие-

либо сумнения, всякий раз повелениями ночных сигналов посылан сикурс

на батареи, а иногда делалось сие предупредительно с вечера, дабы

неприятели видели всегдашнюю нашу осторожную готовность; таковые

обстоятельства по всей необходимости понуждали несколько кораблей в

предосторожности иметь не в дальнем расстоянии от себя и от оных мест, ибо без

них войск для сикурса было бы весьма недостаточно; корабли же

«Захарий и Елизавета» и «Богоявление» и один турецкий фрегат сего числа

пополудни закрылись в Северном проливе для соединения с турецкими

фрегатами, пустившимися в погоню за неприятельским кораблем.

Генваря 30. Между тем морской артиллерии господин полковник Юха-

рин, избрав по южной стороне крепостей, поблизости церкви Св.

Пантелеймона, весьма удобное место к построению батареи, производил работу

с крайней поспешностию, имея в помощь команды с корабля «Троицы»

и фрегатов «Армении» и «Сошествия»; оная приведена к концу 30 дня;

на ней поставлено 13 самых больших орудий корабельных, прямо к

крепости действующих и три орудия в наружные пристройки на Сальвадор

и 7 мортир разного калибра и сверх оных на укрепление кругом всей

батареи обложены 7 пушек полевых; в 10 часов того ж дня с обеих наших

батарей и со всей крепости началась сильная канонада с бомбами; после

полудня неприятель усиливаясь на вылазку, но сигналом приказано было

со всей эскадры вести десант и неприятели оставили свои покушения, ибо

албанцы, не допуская их итти на вылазку противу новопостроенной нашей

батареи, имели с ними чрезвычайную ружейную перепалку и с немалым

Уроном с неприятельской стороны, прогнали их в крепость.

На другой день с находившегося на острове Корфу маяка дано было

знать, что видно к северной стороне пять военных судов, а какой нации

за дальностью рассмотреть не можно, чаятельно, что они должны быть

отряд господина контр-адмирала Пустошкина.

Февраля 4. 4-го числа в 10 часов пополуночи корабль «Михаил» под

контр-адмиральским флагом прибыл в эскадру и стал на якорь, а бывшие

с ним в отряде корабль и фрегаты за случившимися весьма крепким

ветром и штормом пошли в закрытые ближние порты Албании.

Милостивый государь!

Дружеское и почтенное письмо ваше1 и присланное ко мне

вино я получил, за что покорнейше благодарю. Прошу ваше

превосходительство войска ваши, как следует по фирману Порты,

до 3000, к числу здесь находящихся прислать в самой скорости

и нимало не медлить, ибо теперь крайняя необходимая в них

надобность. Ежели вы замедлите присылкою хотя одну неделю, то

тем великую нанесете расстройку и негодование Блистательной

Порты Оттоманской. Люди ваши, которые теперь здесь, часто

убегают во многом количестве, пришлите отборных ваших

храбрых войск и начальников с ними. Провиант на них также

пришлите непременно, ибо мы и для себя совсем ничего не имеем

и помощи вашей в том требуем и заплатим вам деньгами

исправно, только в крайней нашей надобности теперь не оставьте.

Корабли наши теперь находятся в Авлоне, на них можно послать

войска ваши и провиант. Повторяю мою просьбу и

свидетельствую вам от истинной моей дружбы почтение и преданность.

8 последнем моем письме от 6/17 генваря2 имел я честь