Читаем Адмирал Ушаков полностью

— У меня есть такое предложение, господа, — покашляв в носовой платок, вновь заговорил Никифоров, — предлагаю выдвинуть в список для голосования от нашего уезда отставного адмирала Федора Федоровича Ушакова, о достоинствах которого я уже имел честь говорить раньше.

Титов и Веденяпин, словно сговорившись, поднялись с мест:

— Ушаков нам не нужен. Сей адмирал слишком заносится умом своим. Сами изволите видеть, даже на собрание приехать отказался. Якобинства в нем много.

— Ну хорошо, — желая погасить их пыл, сделал вид отступления Никифоров. — Если не Ушакова, тогда кого же?

Титов с Веденяпиным переглянулись, потом их взгляды обратились к другим помещикам. И в самом деле, кого предложить? Титов не находил, на ком остановить выбор. Те помещики, которых он знал, не могли отличить шпагу от сабли, не то что командовать. Из всех собравшихся в этой комнате, пожалуй, только он, Титов, знал военное дело, когда-то даже ротой командовал. Но не станешь же предлагать себя! Вот если бы этот дурак Веденяпин догадался сказать… Но сей турок совсем в другую сторону глаза пялит.

— А кого в начальники выставляют сами тамбовцы? — обратился Титов к Никифорову.

— Отставного генерал-аншефа Ахтарова.

— Ахтарова? — обрадовался Титов. — Превосходно! Не понимаю, зачем нам в таком случае кандидата своего выдвигать? Лучшего начальника ополчения, чем генерал Ахтаров, не найти. Отдадим за него голоса, и дело с концом.

— Верно, — поддержал его Веденяпин. — Ахтарова мы помним — к нам в Темников не раз приезжал. Истинный дворянин. А Ушаков нам не надобен, пусть сам по себе живет.

В пользу Ахтарова стали высказываться и другие помещики. Никифоров оказался в трудном положении. Дело в том, что кандидатура Ушакова была им согласована с начальством и его имя уже стояло в избирательных списках, посланных в типографию для набора. Словом, отступать было нельзя, и Никифоров пошел на крайность:

— Господа, нам обязательно нужен свой кандидат, и непременно адмирал Ушаков. Выдвинуть Ушакова просил нас сам губернский предводитель.

Это наконец подействовало. Правда, пошумели еще немного, но потом позакрывали рты. Протестовать против предложения губернского предводителя не осмелился даже Титов.

Никифоров облегченно вздохнул:

— Что ж, господа, ваше молчание я так понимаю: все мы согласны выдвинуть кандидатом в начальники ополчения отставного адмирала Федора Федоровича Ушакова. Ежели это так, то нам остается только написать постановление, как того требует порядок. — И к секретарю: — Пишите, милейший.

Секретарь обмакнул в чернила перо, придвинул бумагу, и Никифоров стал диктовать:

— "Темниковской округи дворяне, выслушав высочайший манифест, в 6 день июля сего года состоявшийся, о выборе из среды себя для распоряжения внутренним ополчением, по общему всех желанию и доверию представляем для избрания в губернские начальники внутреннего ополчения живущего в Темниковской округе господина адмирала и разных орденов кавалера Федора Федоровича Ушакова, известного всем по отличным деяниям, храбрости и долговременной службе". Написал?

— Написал, — ответил секретарь.

— А теперь давайте поставим свои подписи, и я отнесу эту бумагу губернскому предводителю.

Едва успели поставить подписи, как послышались удары колокола. Все пошли в зал.

Зал размещался на втором этаже. Поднимаясь по лестнице, темниковцы в общем потоке потеряли друг друга, смешались с представителями других уездов, а в зале уселись кто где мог. Титов оказался рядом с дородным, благообразным с виду господином. Узнав, что этот господин служит в Тамбове и имеет важный чин, обрадовался, стал расспрашивать его об Ахтарове, явился ли он на собрание.

— В первом ряду сидит, — не очень любезно ответил сосед, которому, видимо, не очень нравилось, когда его донимали расспросами.

Титов поднялся и стал искать глазами генерала. Он увидел его сразу. Ахтаров, увешанный орденами и лентами, резко выделялся из прочих дворян. В ту минуту, как Титов смотрел на него, он, видимо почувствовав к себе всеобщее внимание, встал с места, повернулся лицом к залу и трижды поклонился в разные стороны. В ответ раздались негромкие рукоплескания.

— Вот это генерал! — воскликнул Титов. — Вот это будет начальник! Орел! Чистый орел!

— Болван! — с презрительной гримасой промолвил благообразный сосед. Титов сразу притих. Он не совсем понял, кому тот адресовал свое бранное слово — то ли генералу Ахтарову, то ли ему самому. Уточнять не решился.

Собрание началось с выступления губернского предводителя. То была обычная патриотическая речь. И было в этой речи все, чему надлежало быть, — и выражение восхищения великим государственным умом любимого императора Александра I, и призыв быть готовым в любой час отдать за славного монарха свою жизнь, и проклятия в адрес ненавистного Наполеона, посягнувшего на священную русскую землю. Кончил же оратор тем, что призвал тамбовское дворянство помочь щедрыми пожертвованиями создать крепкое внутреннее ополчение, как повелевается высочайшим указом, и избрать начальника сего ополчения из среды губернского дворянства.