В этот день турки потеряли одними только убитыми до семи тысяч человек. Много было захвачено пленных, в их числе был и командующий очаковским гарнизоном трёхбунчужный Гуссейн-паша. Взяты трофеи: триста двадцать три пушки и мортиры, сто семьдесят знамён и много другого военного имущества[121].

Штурм Очакова (декабрь 1788 г.).

Вообще же с начала битвы за Очаков Турция потеряла более сорока тысяч человек, свыше ста судов разных рангов, более тысячи пушек, двести знамён и флагов, в том числе знамя и вымпел капудан-паши[122].

Потери русской армии во время штурма также были значительными: убитых тысяча человек, среди них два генерала и сто девятнадцать офицеров; раненых до тысячи восьмисот человек[123].

Взятие Очакова было большим военным успехом России и чувствительным ударом для Турции.

6. Ф. Ф. Ушаков — командующий Севастопольским флотом

Усиливающиеся враждебные действия Тройственного союза, интриги Пруссии в Польше, толкавшей её на войну с Россией, вялые и неудачные действия Австрии против Турции — всё это заставляло русское правительство искать мира с Турцией.

Взятие Очакова, этого ключевого стратегического пункта на северном побережье Чёрного моря, давало России важный козырь в ведении переговоров о мире.

«Теперь мириться гораздо стало ловчее, и никаких не пропущу мер, чтоб скорее к тому достигнуть», — писала Екатерина Потёмкину после падения Очакова[124].

В случае же продолжения войны, освободившаяся большая Екатеринославская армия могла действовать на Буге, Днестре, Балканах при активном содействии Черноморского флота.

С ликвидацией турецкого форпоста на Днепровском лимане корабельное строительство в Херсоне и строящемся Николаеве могло беспрепятственно развиваться. Херсон и Николаев становились основными судостроительными базами Черноморского флота. Севастопольский же порт превращался в главную военно-морскую базу Черноморского корабельного флота.

В ходе войны Потёмкин убедился, что под руководством медлительного и трусливого Войновича Севастопольский флот никогда не добьётся господства на море. Сражение 3 июля 1788 г. показало, что в лице Ф. Ф. Ушакова Черноморский флот имеет талантливого, смелого, умного и решительного командира, способного решать насущные боевые задачи.

Потёмкин окончательно решил убрать Войновича из Севастополя и дать возможность Ф. Ф. Ушакову развернуть свои выдающиеся способности.

Командование Севастопольской эскадрой и руководство портом принял Ф. Ф. Ушаков. 14 апреля 1789 г. он был произведен в чин контр-адмирала.

С уходом Войновича из Севастополя Ф. Ф. Ушаков получил большие возможности проявить свою неиссякаемую инициативу по строительству и укреплению Севастопольского флота.

Однако Войнович, назначенный главным начальником «над всеми частями правления и флота черноморского», по своему-служебному положению оставался попрежнему высшим начальником. Он при всякой возможности старался тормозить новаторские действия Ушакова и, верный старой привычке, попрежнему удерживал флот в гавани. Особенно страдал Ушаков от его постоянных придирок и кляуз.

Чтобы иметь при Ушакове своего человека и стеснять его деятельность, Войнович назначил к нему на флагманский корабль флаг-капитаном[125] малоспособного и неавторитетного капитана 1-го ранга Овцына. По положению на эту должность офицеров подбирали себе сами флагманы.

Ушаков, обиженный и оскорблённый игнорированием его законных прав, обратился к Потёмкину с жалобой.

«Определение ко мне помощником Овцына меня беспокоит, ибо я и без того имею на корабле доброго капитана… Я охотно желаю иметь у себя сходно с законами советника, но оный должен быть по выбору моему такой, который бы в случае мог заступить моё место и исправлять должность флагмана». Флаг-офицер, по мнению Ушакова, должен быть знающим и авторитетным, «в чём и все командующие» кораблями «были бы уверены». Овцын такими качествами не обладал. Ушаков знал его ещё по Херсону. Он тогда был капитаном порта и был сменён «по некоторой недоверке, в рассуждении бывшего здесь правления»[126].

В заключение Ушаков высказывал опасение, что «донесение рапортом о недостатках при флоте» непосредственно Потёмкину «нанесёт» ему «великий вред»[127].

В ответ на это письмо Потёмкин разрешил Ф. Ф. Ушакову доносить ему лично «о разных обстоятельствах предводимых на море и о замечаниях… какие случатся»[128].

Всю зиму 1788–1789 гг. Ушаков провёл в неустанных трудах, руководя ремонтом кораблем, большинство которых килевалось, перестройкой фрегатов и обучением молодых рекрутов. К середине мая стараниями Ушакова и севастопольских моряков эскадра была готова к боевым действиям. Задержка была лишь за морским провиантом, который не был своевременно доставлен Адмиралтейским правлением, где теперь сидел Войнович[129].

Русское командование предполагало, что Турция в 1789 г. попытается вернуть Очаков и перебросить сюда войска по морю под охраной флота.