Однажды У. Черчилль сказал: «Англичане сначала учитывают обстановку, а затем составляют свои планы. Немцы же сначала составляют планы, а затем начинают учитывать обстановку». И эти слова не лишены оснований. Над немцами, как правило, планы и инструкции довлели больше, чем следует. В этом была своя и положительная, и отрицательная сторона. Составив планы, к тому же неплохие, и получив приказ, немцы всеми силами старались провести их в жизнь и часто добивались успехов. Но, однажды составив планы, они с трудом отказывались от них и плохо учитывали обстановку. В борьбе за Волгу как стратегическую коммуникацию они точно выполнили план, поставив на этот раз 300 мин (так гласил приказ). Однако они не оценили обстановку и, прекратив операцию, дали нам возможность обеспечить фронты топливом.

К осени 1943 года волжские фарватеры стали вполне надежными, но флотилия продолжала очищать от мин подозрительные районы.

Трудно выделить кого-либо из участвовавших в этом опасном деле. Рисковали поголовно все. Хочется только сказать, что на тральщиках служило много девушек-краснофлотцев. По отзывам командования, в мужестве они ничуть не уступали мужчинам.

Траление мин на Волге продолжалось еще долго. А фронт уходил все дальше на запад.

На Волге выросли замечательные кадры моряков. Уже в конце лета 1943 года мы стали черпать оттуда кадры для вновь создаваемой Днепровской флотилии. Моряки уходили на Днепр со своими кораблями: катера грузили на платформы и перевозили по железной дороге. Много бронекатеров вместе с командами перебрасывалось на юг. Они участвовали в Керченско-Эльтигенской десантной операции, а затем действовали на Дунае.

В июне 1944 года Волжская флотилия была расформирована.

Десант в Новороссийский порт

Подготовка к новому наступлению на Северном Кавказе длилась все лето.

Во второй половине августа меня вызвал заместитель начальника Генерального штаба А. И. Антонов. В общих чертах он ознакомил с предстоящей операцией, не указывая пока ее сроков. Предупредил, что я, видимо, буду вызван в Ставку. Вместе с адмиралом Л. М. Галлером мы засели за карту, пытаясь представить, как может развиваться сражение за освобождение Новороссийска. Все данные о наших силах на Черном море были под рукой.

В тот же вечер меня вызвали в Ставку. Разговор начался с вопроса о важности Новороссийска как порта и о возможностях помощи флота в его освобождении. Я доложил наши наметки.

– Не спешите, – ответили мне. – Поезжайте на юг и лично разберитесь во всем.

Уже привыкший к тому, что И. В. Сталин очень строго заботится о секретности предстоящих операций, я не счел удобным подробно расспрашивать о разрабатываемом плане. Решил воспользоваться уже испытанным приемом: выяснить, что можно, через своих работников в Генштабе. Но оказалось, что и они пока мало осведомлены.

18 августа я вылетел в Краснодар к командующему Северо-Кавказским фронтом генерал-полковнику И. Е. Петрову.

Встретились, как давние и добрые друзья. Моряки прониклись любовью и уважением к И. Е. Петрову еще при обороне Одессы и Севастополя, когда он командовал Отдельной Приморской армией. Он всегда высоко ценил моряков и умело организовывал взаимодействие сухопутных войск и флота. И сейчас он уделял большое внимание этому вопросу, очень чутко прислушивался к мнению моряков и возлагал большие надежды на их помощь. Часто он прямо звонил мне в Москву, чтобы разрешить тот или иной вопрос. Иван Ефимович предложил засветло проехать на машинах на его КП. Он ознакомил с замыслом операции. Цель ее заключалась в том, чтобы разгромить всю вражескую таманскую группировку.

Прежде чем приступить к прорыву Голубой линии, предусматривалось освободить Новороссийск. Планировались внезапные удары по вражеским войскам в городе одновременно с трех направлений – с востока, юго-запада и юга. Удар будет наноситься и с суши и с моря. С востока должна была наступать восточная группа войск 18-й армии; с юго-запада, с мысхакского плацдарма – западная ее группа, в том числе и 83-я морская стрелковая бригада; со стороны моря должен был высадиться десант.

Здесь у нас произошел спор. Генерал И. Е. Петров настаивал высадить десант в Анапе. Я не согласился с этим: далеко от наших баз. Как бы не повторился печальный опыт Южной Озерейки. Десанту снова пришлось бы сражаться без тесного взаимодействия с армией, его не могла бы поддержать наша артиллерия.

Не лучше ли высаживать десант непосредственно в Новороссийске?

После некоторого раздумья Иван Ефимович согласился, что наше предложение, пожалуй, перспективнее, а затем окончательно отказался от высадки в Анапе.

Утром я собрался в Геленджик, где уже находился походный КП флота. Шел дождь. Выделив мне легковую машину, Иван Ефимович посоветовал прихватить «студебеккер». Совет оказался очень полезным. Дорогу развезло, машина то и дело застревала, и без мощного грузовика ее было бы не вытащить на крутых подъемах. Особенно он помог нам при переправе вброд через разлившиеся после дождей речушки.