Читаем Адмирал Советского флота полностью

Вернувшийся с Черного моря И.В. Рогов подробно доложил о ходе операции и ее недостатках. Доскональный анализ действий флотских частей произвел Главный морской штаб. При случае я изложил в Ставке и Генштабе свое мнение по поводу десантов в Озерейке и Станичке, Подчеркивал при этом, что высадка войск с моря может быть успешной лишь при действенной поддержке с сухопутного направления.

Побывав в Геленджике, я разобрал ход операции с флотским командованием. Ошибок, конечно, было много. Флот оказался недостаточно подготовленным для высадки десанта в удалении от своей базы. И люди наши еще не успели перестроиться: привыкшие к упорным оборонительным боям, они в наступлении действовали недостаточно четко и напористо.

И все же десанты под Новороссийском имели большое значение. Плацдарм у Станички, получивший название Малой земли, отвлек на себя значительные силы противника.

18 февраля меня вызвали в Ставку. Я получил указание срочно выехать на Черноморский флот и проследить за переброской в Геленджик войск, предназначавшихся для высадки на Малой земле.

К этому времени уже был освобожден Краснодар, но прямое железнодорожное сообщение туда еще не было налажено, и наш специальный поезд, в котором ехали и представители Государственного Комитета Обороны, шел длинным путем. У Саратова мы пересекли Волгу, по ее берегу добрались до Астрахани, а оттуда уже в Краснодар.

Только что освобожденный Краснодар еще не был разминирован, и поезд остановился не у вокзала, а на подъездных путях разрушенной электростанции. В воздухе то и дело появлялись самолеты противника.

Группа генералов, возглавляемая начальником оперативного управления Генерального штаба генерал-лейтенантом С.М. Штеменко, сразу направилась к генералу И.И. Масленникову, который в те дни готовил наступление, а я на машине поехал через Шапсугский перевал в Туапсе. Однако, когда я прибыл туда, перевозки войск уже заканчивались. 25 февраля на борт эсминцев «Незаможник», «Беспощадный» и «Сообразительный» погрузились последние воинские части.

На машинах мы с командующим флотом вице-адмиралом Ф.С. Октябрьским проехали в Геленджик. По пути разговор зашел о десантах в южную Озерейку и на Мысхако. Октябрьский признавал, что причина неудачи в южной Озерейке заключалась также и в плохом взаимодействии сил десанта с кораблями поддержки. При таком положении высаженные 1400 человек не могли удержать плацдарм. Иначе получилось на Мысхако. Здесь меньший по численности десант, поддержанный кораблями и береговой артиллерией, действовал дерзко и умело. Десантники захватили плацдарм и стойко удерживали его, пока сюда не высадились морские бригады и части 16-го корпуса, прочно осевшие на Малой земле.

Опыт десантных операций, требующих участия различных родов войск, и прежде всего надежной поддержки десанта с моря, воздуха и суши, убедительно доказывает, что чем дальше удалено место высадки от расположения основных сил, тем труднее наладить и реализовать взаимодействие всех родов оружия. По-видимому, сказалось это и в южной Озерейке.

Мы уже знали, что Ставка решила усилить наши войска в районе Станички и, удерживая этот плацдарм, использовать его в дальнейшем для развития наступления на Новороссийск.

К концу февраля в Станичке уже действовали два корпуса – десантный и стрелковый. Они расширили плацдарм, продвинули его границу до окраины Новороссийска. Длина фронта теперь здесь достигала 45 километров.

Внезапно я узнал, что предложено высадить здесь новый крупный десант. По замыслу операция предполагалась громадная. Но для переброски такого большого числа войск и техники нам не хватало средств. Еще 11 февраля Ф.С. Октябрьский докладывал мне и командующему Северо-Кавказским фронтом: «…перебросить тяжелую артиллерию, танки, автомашины не на чем…» Будучи на Черноморском флоте, я убедился, что флот действительно не в состоянии был осуществить такой крупный десант. Вернувшись в Москву, я доложил свое мнение Ставке. Сталин не согласился с моим мнением. По его распоряжению под Новороссийск выехала специальная группа во главе с Г.К. Жуковым, чтобы на месте уточнить положение дел. С этой группой выехал и я. Так я снова оказался на Северном Кавказе.

Когда мы вместе с маршалом Г.К. Жуковым и генералом С.М. Штеменко прибыли в район Новороссийска, Георгий Константинович в штабе командующего 18-й армией генерала К.Н. Леселидзе изучил возможности дальнейшего расширения плацдарма.

На Малой земле шли тяжелейшие бои. С холма на окраине Новороссийска хорошо просматривалась вся Цемесская бухта. Но плацдарма не было видно – он был скрыт в сплошном дыму. Доносился грохот артиллерии. В воздухе то и дело завязывались воздушные бои.

В годы войны мне редко доводилось выезжать в войска вместе с маршалом Г.К. Жуковым. Но и из тех немногих поездок я вынес впечатление о нем как о выдающемся военачальнике, быстро и верно разбирающемся в событиях и людях. Он глубоко и всесторонне вникал в обстановку, схватывал главное, умел доверять и проверять.