Читаем Адмирал Империи – 26 полностью

Два крейсера и один фрегат противника, пользуясь двукратным превосходством в скорости и умелым маневрированием, постепенно оттесняли «Баязет» все дальше от основных сил русского космофлота. Измочаленный в жестоких боях, потерявший три из четырех маршевых двигателей, крейсер капитана Брагина был все равно, что беспомощный кролик перед сворой голодных волков.

Неожиданно динамики на пульте управления нашего корабля ожили, и оттуда донесся насмешливый голос синхронизированный переводчиком:

– «Баязет», говорит капитан тяжелого крейсера «Феникс» – Джеймс О'Брайен. Сопротивление бесполезно «раски», вы окружены и обречены. Даю вам пять минут на размышление. Сдавайтесь на милость победителя, то есть меня, или будете уничтожены…

Анатоль судорожно сглотнул. Дрожащей рукой он смахнул со лба холодную испарину. В висках пульсировала одна-единственная мысль: «Вот теперь это конец, и я покойник!»

Ведь, наглый американец был сейчас абсолютно прав. У «Баязета» не осталось ни шанса вырваться из этой западни. Даже на полной мощности единственного исправного двигателя наши не могли тягаться в скорости с быстроходными кораблями «янки». А о том, чтобы принять артиллерийский или тем более таранный бой и речи быть не могло, по крайней мере, в голове Анатоля такие варианты точно не рассматривались…

– Господин капитан второго ранга, ваши приказания? – дрогнувшим голосом спросил Брагина, один из операторов, вопросительно взглянув на своего замеревшего в кресле командира.

«Приказания?! Какие к черту могут быть в этой ситуации приказания?! – истерически взвыл внутренний голос Анатоля. – Молить о пощаде, да поскорее сдаваться в плен, пока эти чертовы звездные техасские ковбои не расщепили нас на атомы!»

Но вслух кавторанг этого, конечно же, не произнес. Нельзя показывать подчиненным свой страх. Брагин понимал, сейчас от него как никогда требуется сохранять хладнокровие и уверенность. Пусть даже и притворные.

– Боевая тревога! – на автомате скомандовал Анатоль, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал твердо, но это у него получалось крайне плохо. – Провести экстренную диагностику защитных щитов и вооружения. Держать наготове резервные батареи. Быть готовыми к активному маневрированию!

Какому маневрированию на одном двигателе?! Между тем, вой сирен заполнил отсеки «Баязета».

Чего греха таить, мысли о капитуляции назойливо лезли в голову нашего «храброго» кавторанга. Зачем понапрасну губить весь экипаж в этой безнадежной и уже понятно, с каким исходом схватке? Героическая смерть это конечно звучит красиво, только, кому она будет нужна и кто это оценит?

В следующую секунду в иллюминаторной панораме полыхнула ослепительная вспышка, и крейсер сотрясся от чудовищного удара. Анатоля швырнуло на пульт, едва не размозжив голову. Корабль сильно затрясло…

– Обнуление кормового защитного энергополя, господин капитан! – надрывался голос главного техника в динамике внутренней связи. – Разгерметизация третьего отсека! Щиты вышли из строя, пытаемся восстановить…

Брагин, кое-как приподнявшись, с ужасом смотрел на экран. Американские корабли шли на сближение, непрерывно поливая «Баязет» потоками плазмы. Очередной залп вырвал целый кусок обшивки с кормовой надстройки, новой кинетической волной пройдя сквозь весь корпус «Баязета».

– Надо что-то срочно делать, капитан, – к Брагину повернулся его новый старпом – молодой капитан-лейтенант с кудрявой шевелюрой. – Либо сейчас же разворачиваемся, чтобы не потерять последнюю силовую установку, либо…

– Либо, что?! – второй раз за эти несколько беспокойны дней страх сковал сердце кавторанга ледяными тисками. – Договаривайте…

Именно сейчас с содроганием Анатоль вспомнил события недельной давности, что едва не стоили ему не только должности, но и самой жизни. Как наяву перед глазами вставал тот злополучный день, когда польская эскадра внезапно вторглась в «Тавриду» через межзвездный переход из «Бессарабии». «Баязет» тогда стоял на страже портала, соединяющего две соседние системы. Когда на сенсорах из «врат» появились вражеские легкие крейсера адмирала Вишневского, без колебаний ринувшиеся в атаку, кавторанг первый раз ощутил этот всеподавляющий страх.