Читаем Адмирал Дубасов полностью

В сатирической журналистике выработался своеобразный язык, которым обозначалось то или иное лицо: так, усы кольцами обозначали Столыпина; усы кверху – председателя 2-й Государственной думы Головина; плоский лоб и огромные бакенбарды принадлежали Горемыкину; некий дегенеративного вида субъект, сгибающийся под тяжестью орденов, – не кто иной, как адмирал Дубасов…

Тогдашние «демократы» ненавидели адмирала со всей неистовостью, на которую только были способны. Когда на проходившем съезде кадетской партии была получена телеграмма о покушении на адмирала Дубасова, то делегаты разразились бурными аплодисментами.

Из воспоминаний графа Витте: «Несомненно, что единственный начальник, который не потерял головы и духа в Москве, был адмирал Дубасов; его мужество и честность спасли положение. Но он был не только мужественно и политически честен, но был и остался истинно благородным человеком. Как только было погашено восстание, что продолжалось несколько дней, он сейчас же написал государю, прося поставить на всём крест и судить виновных обыкновенным порядком и обыкновенным судом. Одновременно петербургские войска были возвращены обратно. Государь спросил мнение министра внутренних дел Дурново относительно желания Дубасова. Дурново высказался, что нужно судить военным судом. Государь тогда просил меня высказаться, я присоединился, конечно, к мнению Дубасова и до тех пор, пока я и затем Дубасов не ушли, виновные были привлечены к ответственности и судились на основании общих законов».

Едва в Москве спала волна беспорядков, Дубасов подал прошение на высочайшее имя о невозможности дальнейшего исполнения им генерал-губернаторской должности. Получив отставку, адмирал навсегда покидает Москву, с которой связывали его теперь самые тяжёлые воспоминания. Дубасова тянуло на Балтику, к морю! Перебравшись в столицу, Дубасовы сняли квартиру на Сергеевской улице. Тогда же Дубасова производят в полные адмиралы и назначают членом Государственного совета.

Для лечения Дубасов ненадолго уехал за границу, но по возвращении в столицу на него было произведено второе покушение. На этот раз руководители партии эсеров, казалось, предусмотрели всё. В убийстве должны были участвовать лучшие из лучших. Адмирала не только должны были расстрелять в упор из двух револьверов, но и одновременно взорвать бомбами. Выжить после такой атаки адмирал просто не мог.

В первую годовщину подавления Декабрьского вооружённого восстания в Москве эсеры выследили прогуливавшегося в Таврическом саду Дубасова. Два эсера, Воробьёв и Трещенецкий (Березин), стреляли в адмирала тринадцать (!) раз. Помимо этого они бросили под ноги Дубасову бомбу, начинённую мелкими гвоздями. Но вопреки всему Дубасов снова был лишь слегка ранен, а террористы арестованы. При этом Дубасов нагнал одного из своих убийц, сбил с ног, связал, а затем передал приехавшим жандармам. О спасении Дубасова говорили в те дни, как о настоящем чуде.

По действовавшим законам их ждало повешение. Неизвестно почему Дубасов просил царя помиловать его несостоявшихся убийц.

Из воспоминаний графа Витте: