Читаем Администрация леса полностью

Само собой, что при создании столь великолепной модели человеческого существа такая мелочь, как душа, просто не была предусмотрена сметой. Оба вошедших заинтересовали ее не больше, чем комнатные мухи, если бы они вдруг проникли в этот стерильный, вылизанный кабинет.

Тут не могли помочь ни взятки, ни лесть, ни угрозы.

- Слушаю вас, - сказала она голосом Снежной Королевы.

На протяжении всего времени, пока отец сбивчиво и путано объяснял суть своего дела, ни единое чувство не отразилось на ее гладком, холеном лице. Трижды она говорила "извините", орала трубку и звонила куда-то. Вряд ли она уловила смысл хотя бы одного из сказанных отцом слов, однако, едва тот закончил, раздалось категорическое: "Нет!"

- Почему? - робко поинтересовался отец.

- Существует распоряжение, ограничивающее количество лицензий на этот год.

- Но я об этом впервые слышу.

- Распоряжения издаются для членов Администрации. Мы не ставим перед собой цель доводить их до каждого встречного.

- Почему же тогда меня никто не предупредил? Выходит, я понапрасну убил целый день. Смотрите, сколько здесь резолюций... Не возражают Согласен! Решить положительно! Зачем же все эти люди меня обманывали?

- Любое распоряжение следует по инстанции, от высшей к низшей, и на каждом уровне тщательно изучается. Те отделы, где вы побывали, возможно, еще не получили его.

- Что же мне теперь делать, посоветуйте?

Богиня лишь равнодушно отвела взор: точно с таким же успехом заблудившийся в африканской саванне путник мог просить помощи у гордой предводительницы львиного прайда.

- Может быть, возможны какие-то исключения? Даже осужденных на смерть иногда милуют.

- Вас должны были предупредить, что мое время ограничено. Каждому посетителю я могу уделить не более трех минут. Прощайте.

И тут случилось нечто совершенно непредвиденное, чего никак не ожидал отец и что, как оказалось, способно было вывести из себя даже эту небожительницу.

Мальчик заплакал - без раскачки, всхлипываний и хлюпанья носом сразу очень горько и очень громко.

- Прекратите немедленно! - впервые в голосе чиновной красавицы появилось что-то похожее на чувство. - Вы что, нарочно?

- Нет, - залепетал отец, пытаясь вытащить сына в коридор.

Однако тот ловко выскользнул из его рук, повалился на толстый, пастельных тонов ковер, руками вцепился в ножки ближайшего кресла, а ногами забарабанил в тумбу письменного стола. Рев его не то что не ослабевал, а с каждой минутой становился все громче и безутешней.

- Х-хочу в ле-е-ес! - прорывалось иногда сквозь слезы. - В лес хочу! Те-е-тя, подпиши заявление!

- Позор! - вскричала взбешенная начальница, подхватывая падающую со стола вазу. - Как вам не стыдно! Давайте немедленно вашу бумагу! И чтоб даже духу вашего здесь не было!

- Зачем ты это сделал? - спросил отец в умывальнике, тщательно обрабатывая лицо сына холодной водой с мылом.

- Мне стало тебя так жалко!

- Спасибо. Но больше никогда так не делай. Никогда!

- Хорошо, папочка. Ой-ой! Мыло в глаз попало! А что тетя написала?

- Разрешить в виде исключения, учитывал особые обстоятельства.

Только к вечеру они оказались, наконец, в святая святых этого огромного лабиринта этажей, холлов, лифтов, коридоров, приемных и канцелярий, совсем рядом с почти недоступным для простых смертных логовом местного Минотавра, одинаково способного и на царскую милость, и на сатанинский гнев.

Ковровые дорожки гасили звук шагов, в каждом углу сверкали медные плевательницы, в полированные двери можно было смотреться, как в зеркала. Если на нижних этажах служащие нередко расхаживали в партикулярном платье, не стесняясь распахнутых пиджаков и расслабленных галстуков, здесь все строго соблюдали форму одежды. То и дело мелькали оливково-зеленые френчи, золотые пуговицы, витые шевроны на рукавах.

Окончательное решение должен был принять сам Верховный Администратор, человек известный в своих кругах примерно так же, как папа римский среди католиков, личность прославленная своими деяниями и давно уже почти легендарная - защитник зверей и птиц, великий знаток трав и деревьев, враг браконьеров и порубщиков, гроссмейстер ордена лесничих, заслуженный егерь, бакалавр всех лесных наук, кавалер ордена Золотого Лавра и лауреат премии Гималайского Медведя.

В одной из четырех приемных их встретил невзрачный человечишко с лицом, похожим на комок измятой туалетной бумаги. Единственной запоминающейся деталью в его облике были три веточки дуба в петлицах мундира.

Такие знаки - и отец это прекрасно знал - присваивались только за исключительные заслуги в деле лесоводства и лесоустроения, - например, если кто-то смог бы единолично засадить пальмами и баобабами всю пустыню Сахару.

Трижды Дуб забрал у отца заявление вместе со всеми подколотыми к нему справками, копиями, выписками и квитанциями, переложил все это в зеленую, сверкающую лакированной кожей папку и затем провел краткий инструктаж: